Она пошла быстро, цокая каблуками и даже не глянула в мою сторону. Щелкнула кнопка на б...
Она пошла быстро, цокая каблуками и даже не глянула в мою сторону. Щелкнула кнопка на брелоке, коротко мяукнула сигнализация. Это была новенькая белая «Тесла» — идеальная, гладкая, без единого пятнышка на кузове. Лена легко скользнула за руль и направилась к шлагбауму. Встреча с соседкой сработала как странный, сбивающий настройки фильтр. Всю дорогу до офиса, пока Volvo глотала серый асфальт утреннего города, я думал не об осколке. Тяжелый кусок стекла, который недавно казался центром вселенной, отступил на второй план. Идеальная зеркальная поверхность, пугающая глубина и старославянская вязь, словно покрылись легкой дымкой. Зато образ Лены стоял перед глазами. Я сидел на планерке, слушал, как прораб жалуется на просевший грунт под фундаментом новой высотки, кивал, делал пометки в блокноте, а сам видел перед собой ее лицо. Тонкие ниточки заломов у рта. Как они дрогнули, когда она улыбнулась мне в полумраке лестничной клетки. Как блестели ее глаза. Она выглядела так, будто прошла через тяжелейшую болезнь и теперь заново учится пользоваться собственным телом. Витамины. Как же. К обеду я понял, что работа встала окончательно. «Надо как-то ее разговорить», — подумал я, механически вращая трехмерную модель здания. Мы живем на одном этаже. Пересекаемся у почтовых ящиков, в лифте, на парковке. Но за полгода я не сказал ей ничего сложнее «Добрый вечер». Она всегда была в своей орбите — шумная, яркая, окруженная какими-то вечно звонящими ей людьми. Я был для нее просто «сосед с коробками». Она стала… тише. И эта тишина притягивала. В ней появилось что-то уязвимое. Кофе. Это банально, но, думаю, сработает. Я пролистал контакты в телефоне до буквы «Л». Лена. Номер, который я сохранил когда-то просто потому, что мы оказались в одном домовом чате. Она там не писала ни слова. Я открыл новый чат. Стер стандартное «Здравствуйте». Пальцы зависли над экраном. Что написать? «Привет, видел, как ты садилась в Теслу, выглядишь классно, может, кофе?» — звучит как преследование. «Лена, это сосед Дима, как насчет чашечки кофе?» — слишком официально. Я вспомнил ее сегодняшнюю улыбку. И запах ромашки. Набрал: «Лена. Это Дима, сосед. Видел вас утром. Если вы не торопитесь после работы, буду рад угостить вас кофе в той самой кофейне на углу. В качестве извинений за то, что сегодня так пристально пялился. Не пугайтесь, я просто дизайнер, у меня профессиональная деформация — смотрю на всё интересное». Я перечитал. Слишком много слов. Но удалять ничего не стал. Палец дрогнул, и синий значок сообщения улетел в сеть. Сразу стало легче. И одновременно — тяжелее. Сердце снова пропустило удар, но на этот раз не от ночного кошмара, а от обычного, человеческого волнения. Телефон тут же завибрировал. Лешка. Я сбросил вызов. Сейчас мне было не до осколка и не до мертвых языков. Сейчас я ждал, когда три точки на экране сменятся хотя бы одним словом. К черту дачу, к черту лопаты. У меня появился гораздо более интересный проект для реставрации. И, кажется, он не имел никакого отношения к мебели. Продолжение в пятницу:)