Осколок (3)
Осколок (3) Начало После разговора с Лёхой я стал собираться на работу. В зеркале ванной на меня смотрел помятый тридцатилетний мужчина с серым лицом и красными прожилками на белках. Я плеснул в лицо ледяной водой. Одевался механически. Чистая футболка, джинсы, черная косуха. Джинсовую куртку надо завезти по дороге в ремонт. Рана на предплечье, оставленная стеклом, выглядела нормально: розовый рубец, никакой мертвенной белизны. Обычный порез. Я заставил себя в это поверить. Кофе варить не стал. Желудок свело от одной мысли о еде. Я просто схватил ключи, рюкзак и вышел на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь. Замок соседней квартиры щелкнул почти одновременно с моим. На площадку вышла Лена. Я машинально поздоровался, не поднимая глаз, и уже потянулся к кнопке вызова лифта, когда до мозга дошло увиденное. Я замер с занесенной рукой. Полгода назад, когда я только получил ключи от этой двушки и перевозил коробки, Лена была воплощением той самой журнальной, агрессивной красоты. Я даже побаивался ее слегка. Стройная, высокая брюнетка с копной тугих, блестящих кудрей, которые она небрежно перекидывала через плечо. У нее были сочные, всегда накрашенные яркой помадой губы, смуглая кожа и глаза, которые буквально горели изнутри — два темных, влажных уголька. Она носила обтягивающие платья, громко смеялась в телефон на лестничной клетке и пахла нотками грейпфрута. Месяц назад я столкнулся с ней в лифте и едва не отшатнулся. Из той женщины будто вынули позвоночник. Она стала меньше, словно ссохлась прямо внутри своей объемной куртки. Под глазами залегли густые, почти черные тени, которые не могла скрыть никакая косметика. Кожа приобрела землистый, нездоровый оттенок. Но страшнее всего было лицо: от уголков рта к подбородку пролегли жесткие, старящие заломы. Волосы потеряли всякий объем, потускнели и висели тусклой, сальной паклей. Она смотрела в пол. На мое неловкое «Вы в порядке?» она тогда лишь дернула плечом и бросила тусклое: «Неудачный день». Двери лифта закрылись, отрезая ее серую фигуру. Сегодня же на лестничной площадке стояла третья версия Лены. Это была уже не та разбитая, серая женщина из лифта, но до прежней эффектной брюнетки ей было еще далеко. В ней словно подкрутили яркость. К щекам прилила краска. Тени под глазами никуда не делись, они все еще темнели на бледной коже, но теперь не казались синяками от побоев, а скорее следами тяжелой, бессонной ночи. В глазах появилось осмысленное выражение. Заломы у рта не исчезли, но разгладились. Теперь это были не старящие складки, а тонкие, едва заметные ниточки, которые делали ее лицо не злым, а слегка напряженным. Словно она сдерживала улыбку. А волосы… Я поймал себя на том, что пялюсь на ее макушку. Тусклая пакля исчезла. Сейчас это были гладкие, тяжелые пряди глубокого каштанового цвета. Они еще не вились буйными кудрями, как раньше, но уже обрели плотность и здоровый блеск. От них пахло чем-то нежным — ромашкой и озоном после гроз. — Дима? — она окликнула меня, заметив мой затянувшийся ступор. Голос у нее тоже изменился — из него ушла тусклая глухота, осталась только тихая, звенящая хрипотца. — Доброе утро, Лена, — я заставил себя разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в лямку рюкзака. — Вы… отлично выглядите. Отдых пошел на пользу? Она странно, краем губ улыбнулась. Улыбка вышла асимметричной. — Можно и так сказать, — ответила она, поворачивая ключ. — Просто нашла правильные витамины. Вы в офис? — Да, на работу. — Я тоже, — она нырнула в открывшиеся двери лифта. Я зашёл следом , стараясь не пялиться на нее. Витамины. Конечно. Месяц назад она умирала у всех на глазах. Ссыхалась, как цветок без воды. А теперь пьет витамины, и к ней возвращается не просто здоровье, а какая-то глянцевая целостность. В кармане джинсовки завибрировал телефон. Пришло сообщение от Лешки: «Ну что, Димка? Нашел лопату для дачи?» Я стер сообщение, не ответив. На крыльце мы с соседкой разминулись.