Мои мысли занимало совсем другое.
Мои мысли занимало совсем другое. Тысячи раз днем и ночью я бесчисленными способами укладывал на бок Бобби и приводил в порядок его ноги. При свете солнца за рулем это было еще терпимо, но операции, которые я проделывал, лежа в постели, превосходили всякое вероятие. И все время меня не оставляло чувство, что в картине того, как я одним махом убираю эти чудовищные выросты, кроется какая-то роковая ошибка. В конце концов я решил забыть про свою гордость. – Зигфрид, – сказал я как-то после обеда. – Мне надо оперировать лошадь по довольно-таки жутковатому поводу. Глаза моего патрона заблестели, и губы под рыжеватыми усиками изогнулись в улыбке – слово «лошадь» всегда производило на него такое действие. – Вот как, Джеймс? Ну-ка расскажите. Я рассказал. – Да… да… – сказал он задумчиво. – Пожалуй, нам стоит посмотреть его вместе. В доме и во дворе мистера Маунта никого не было: все лихорадочно убирали сено, чтобы сполна использовать погожий день. Я повел Зигфрида в конюшню. Зигфрид поднял заднюю ногу мерина и негромко свистнул. Потом зашел с другого бока и осмотрел вторую ногу. Целую минуту он разглядывал чудовищные грибы, лезущие из разлохмаченного смердящего рога. Заговорил он не сразу: – И вы думали просто заскочить сюда в понедельник, опрокинуть этого молодца на травку и привести его копыта в порядок? – Да, – ответил я. – Примерно так. Лицо моего патрона озарила удивительная улыбка – в ней были и изумление, и жалость, и легкая насмешка, и даже восхищение. Потом он засмеялся и покачал головой. – О простодушие юности! – пробормотал он. – То есть как? – В конце-то концов, я был моложе его всего на шесть лет. Он подошел и потрепал меня по плечу. – Я вовсе не смеюсь над вами, Джеймс. Такой язвы мне еще не приходилось видеть, хотя я их нагляделся достаточно. – Вы имеете в виду, что за один раз я с ней не управлюсь? – Совершенно верно, именно это я и имею в виду. Здесь работы на полтора месяца, Джеймс. – На полтора? – Да, и нужны будут три человека. Придется поместить этого мерина в стойло на конюшне Скелдейл-хауса, а там мы с вами и еще с кузнецом возьмемся за дело всерьез. После чего его ноги нужно будет каждый день перевязывать заново в станке. – Понимаю… – Да-да. – Зигфрид начал увлекаться. – Для прижигания возьмем что-нибудь покрепче – азотную кислоту – и подкуем его особыми подковами с металлическими пластинками, чтобы подошва непрерывно находилась под давлением. – Он умолк, возможно заметив мой растерянный вид, а потом продолжал уже менее бурно: – Поверьте, Джеймс, все это необходимо. Иначе этого красавца придется пристрелить. Я поглядел на Бобби, на повернутую к нам белую морду. Пробить пулей эту благородную голову? Ужасно! – Хорошо, Зигфрид. Как считаете нужным, – пробормотал я, и тут в дверном проеме, заслоняя свет, возникла могучая фигура мистера Маунта. – А, мистер Маунт! Добрый день, – сказал мой патрон. – Надеюсь, сена в этом году много? – Спасибо, мистер Фарнон. Не жалуемся. И погода стоит – лучше некуда. Фермер смотрел на нас с некоторым любопытством, и Зигфрид сказал поспешно: – Мистер Хэрриот попросил меня посмотреть вашу лошадь. Взвесив все обстоятельства, он решил, что лучше будет отвести ее для лечения на несколько недель к нам. Должен сказать, я с ним совершенно согласен. Случай очень тяжелый – а тогда шансы на полное излечение заметно повысятся. Мысленно я от души поблагодарил Зигфрида. А я-то опасался, что буду выглядеть дурак дураком, и вдруг все оказалось в порядке. В сотый раз я поздравил себя с тем, что работаю у человека, на которого всегда можно положиться. 📚 О всех созданиях – мудрых и удивительных 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм