Плотник воздвиг в углу сада миссис Памфри королевский хлев: теплую спальню на фундамент...
Плотник воздвиг в углу сада миссис Памфри королевский хлев: теплую спальню на фундаменте, а вокруг – обширный загон. Я присутствовал при том, как Нуджист был водворен туда и блаженно свернулся на подстилке из чистейшей соломы. Дважды в день его корытце наполняли отборным кормом. Ежедневно его выпускали на часок побегать и шумно порезвиться с Трики в саду. Солнечное существование Нуджиста омрачала только одна тучка: Ходжкин, старик-садовник, теперь оказался камердинером подрастающего хряка. Он должен был кормить Нуджиста, укладывать его спать и приглядывать за ним, когда его выпускали в сад поразвлечься. В первое мое посещение его подопечного он угрюмо приветствовал меня словами: – К Нудисту, значит, пришли? Насколько я знал Ходжкина, ни о какой игре слов и речи быть не могло. Нет, он искренне пытался произнести кличку поточнее, и на протяжении всей долгой жизни моего племянника для старика он оставался Нудистом. Нуджист подарил мне и одно бесценное воспоминание. Как-то раз сразу после обеда затрезвонил телефон. Звонила миссис Памфри, и по ее дрожащему голосу я сразу понял, что случилась какая-то катастрофа. Именно этим голосом мне сообщалось, что Трики-Ву плюх-попает или оприпадился! – Ах, мистер Хэрриот! Это Нуджист! Боюсь, он опасно болен! – Что с ним? Некоторое время в трубке слышались лишь судорожные вздохи. Затем миссис Памфри обрела голос: – Ну-у… он не может… у него не получаются… его малые дела. Я давно знал, что в ее лексиконе обозначается большими и малыми делами. – Вы имеете в виду задержки с мочеиспусканием? – Ну-у… э… – Она была в полном смущении. – Странно! – сказал я. – А ест он хорошо? – Кажется, да, но… – И тут она вдруг выпалила: – Ах, мистер Хэрриот, я так боюсь! Ведь, как я слышала, у мужчин… и именно так… Причина – железа… ведь верно? – Ну, это вас пусть не тревожит. Не говоря уж о том, что свиньи этим заболеванием не страдают вообще, в любом случае четыре месяца, по-моему, слишком юный возраст для простатита. – Ах, я так рада! Но что-то… э… препятствует. Вы приедете, правда ведь? – Уже выезжаю. Мне пришлось довольно долго томиться у загона Нуджиста. Он уже вырос в солидного подсвинка и глядел на нас сквозь сетку, дружески похрюкивая, и, несомненно, ждал, когда же с ним поиграют. Наконец, потеряв терпение, он несколько раз прогалопировал по загону, вытягивая передние ноги, точно палки. Я уже пришел к выводу, что мой визит был напрасен, как вдруг миссис Памфри, которая все это время прохаживалась вдоль сетки, заламывая руки, дрожащими пальцами указала на Нуджиста. – О господи! – прошептала она. – Вот! Вот опять! Краска сбежала с ее лица, оно стало белее мела. – Какой ужас! Не могу, не могу смотреть! – Она со стоном отвернулась и спрятала лицо в ладонях. Я внимательно вглядывался в Нуджиста. Он оборвал галоп и облегчал мочевой пузырь, прыская струйку за струйкой, как и положено хряку. – Право же, я не замечаю ничего ненормального. – Но он… он… – Она все еще не решалась отнять руки от лица. – Он же… делает это… через промежутки. Я уже давно приобрел сноровку сохранять серьезное лицо в присутствии миссис Памфри. – Но так свойственно им всем, миссис Памфри. Она полуобернулась и краешком глаза покосилась на Нуджиста. – Вы имеете в виду… все свиньи-мальчики? – Все свиньи-мальчики до единого, каких я видел, делали именно так. – О-о! О!.. Как странно! Да, очень странно. – Бедняжка обмахнулась носовым платком, и краска алым потоком разлилась по ее лицу. Чтобы избавить ее от неловкости, я стал крайне деловитым. – Да-да, абсолютно! Многие люди впадают в такую ошибку, уверяю вас. Ну, мне пора. Был рад убедиться, что малыш здоров и счастлив. 📚 О всех созданиях – больших и малых 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм