Когда кошки и собаки, которых мы лечили, в конце концов умирали, хозяева иногда приноси...
Когда кошки и собаки, которых мы лечили, в конце концов умирали, хозяева иногда приносили нам их мертвые тельца. Это всегда было очень грустно, и у меня сжалось сердце, когда я увидел лицо старого Дика Фосетта. Он поставил на стол в смотровой самодельную кошачью корзинку и тоскливо посмотрел на меня. – Игрун… – сказал он, и губы у него беспомощно задрожали. Я начал развязывать шнурки, стягивавшие картонную коробку. Купить настоящую кошачью корзинку Дику было не по карману, но он уже приходил с этой картонкой, в стенках которой просверлил дырки. Я развязал последний узел и заглянул внутрь, где неподвижно лежал Игрун – черный шаловливый котик, которого я знал так хорошо. Ласковый мурлыка, деливший с Диком его жизнь. – Когда он умер, Дик? – спросил я мягко. Он провел ладонью по изможденному лицу. – Да вот утром гляжу, а он лежит рядом с моей кроватью… Да только… может, он еще не умер, мистер Хэрриот? Я снова посмотрел в картонку. Ни малейших признаков дыхания. Я вынул обмякшее тельце, положил на стол и прикоснулся к роговице незрячего глаза. Никакого эффекта. Я взял стетоскоп и прижал его к черной грудке. – Сердце еще бьется, Дик, но очень слабо. – Может взять и остановиться, так, по‑вашему? Тут грудная клетка котика слегка приподнялась и опустилась. – Он еще дышит, – сказал я. – Но еле‑еле. Я внимательно осмотрел Игруна, однако никаких болезненных симптомов не обнаружил. Конъюнктива была здорового цвета, да и все остальное казалось нормальным. Я погладил блестящую шерстку. – Настоящая загадка, Дик. Он всегда был таким подвижным, бойким – настоящим Игруном. И вот лежит пластом, а я не могу найти причину. – Может, его удар хватил? – Ну, теоретически не исключено, но он должен был бы сохранять какие‑то проблески сознания. А ушибить голову ему не могли? – Вроде бы нет. Когда я спать ложился, он прыгал себе, а ночью из дома не выходит. – Старик пожал плечами. – А он, значит, совсем плох? – Боюсь, что так, Дик. Жизнь в нем еле теплится. Но я сделаю инъекцию стимулирующего средства, а вы отнесите его домой и держите в тепле. Если завтра утром он еще будет дышать, принесите его сюда, и я посмотрю, что еще можно будет сделать. Я старался говорить бодро, но не сомневался, что больше Игруна не увижу. И знал, что старик думает то же самое. Его руки дрожали, пока он завязывал шнурки. Я проводил его до входной двери. Он все время молчал, но на крыльце вдруг обернулся и кивнул. – Спасибо, мистер Хэрриот. Продолжение – ниже 👇👇