После двух Евангелий прочитал «Деяния апостолов». Тут всё гораздо насыщеннее. Повествов...
После двух Евангелий прочитал «Деяния апостолов». Тут всё гораздо насыщеннее. Повествование довольно быстро превращается в захватывающий роуд-муви: апостол Павел с товарищами путешествует по всему Средиземноморью, выстраивая в торговых узлах греко-римского мира (Антиохия, Эфес, Коринф, Фессалоника) систему распространения христианства. Проповедует и тут же определяет правила, проламываясь через сопротивление действующей системы, занимаясь обучением служителей веры и назначением достойных на ключевые должности в этой системе. Павлу очень непросто — его часто бьют, порой как будто до полусмерти. На него доносят. Евреи постоянно пытаются сдать его римской власти или разодрать на части самостоятельно. Ему сопротивляются ремесленники, чей бизнес он атакует новым учением. Его троллят греки, которым Павел вещает о воскрешении людей — они как будто говорят: «Да ладно!» — и посмеиваются. Павла постоянно кидают то в одно, то в другое СИЗО. Порой меру пресечения меняют на домашний арест. Не обходится без кандалов и цепей, но Павел с Божьей помощью всякий раз встаёт и идёт дальше, порой довольно безумно возвращаясь в то же самое место, где его буквально вчера чуть не убили. Система у настойчивого Павла примерно такая: приходит в город, сразу идёт в синагогу. Там устраивает конфликт с иудеями, которые сопротивляются теме про то, что в веру можно (и нужно) обращать язычников, ибо вера достаточна без полного соблюдения законов Моисея. После чего крестит язычников, которые реагируют очень по-разному, но многие счастливы, потому что всё, что творит Павел, говорит о том, что дело действительно не обошлось без Бога и сына его Иисуса Христа. По ходу пьесы Павел обучает служителей веры — кого с нуля, кого доучивает до нужного уровня компетенций, после чего назначает лидеров и идёт дальше. Павел умён, гибок и смел (но не бесстрашен, конечно). Кроме того, он римский гражданин. Павел знает иудейскую традицию, греческую культуру, хорошо ориентируется в римском праве и постоянно к нему апеллирует, что позволяет ему живым и относительно здоровым добраться до Рима, в котором его после судебных разбирательств сажают под домашний арест, но не мешают при этом дальше проповедовать. В этом месте повествование обрывается, хотя у меня откуда-то убеждение, что только один апостол умер своей смертью, остальные приняли страдания великие. Отдельно мне понравился теологический спор с греками — в Афинах в диспуте с Павлом участвуют стоики и эпикурейцы, которые показывают себя весьма просвещёнными и любопытными гражданами. Если иудеи постоянно хотят Павла прикончить, греки (впрочем, как и римляне) ведут себя весьма цивилизованно и не стесняются устраивать модерируемые дискуссии о том, как всё устроено на самом деле (я тут не про нации, а скорее про географию). При этом ни римляне, ни греки не желают погружаться в то, что говорит Павел, и это очень жизненная история — большое государство руками своих наместников просто тушит бесконечный хаос, который царит в разборках евреев. Римляне вообще как будто считают, что это не дело государства. Они как бы более светские. «Деяния» показывают, как на старте сугубо иудейская вера последовательно выводится за рамки Иудеи и еврейской нации, превращаясь в христианство. Конечно, экспансия сталкивается с сопротивлением. Но одновременно — и это важнее гораздо — меняется сама архитектура веры. Убирается граница «свои и чужие», и в этот момент у меня даже сердце замирало от того, какие последствия для западной цивилизации имели все эти установки. База остаётся прежней: страдание неизбежно и не отменяет движение, а наоборот как будто подстёгивает его. Ну и «блаженнее давать, нежели принимать».