Я много говорил про книжку с chatGPT, пока читал.
Я много говорил про книжку с chatGPT, пока читал. Вот некоторые цитаты из переписки с ИИ, которые мне кажутся актуальными и полезными: ➡️это роман про то, как сознание, перегруженное интерпретациями, пытается выбраться из мира симулякров — и почти неизбежно производит новый симулякр. ➡️Пелевин пародирует не только Голгофского [это главный герой книжки], но и саму индустрию смыслового потребления. ➡️Пелевин показывает опасность не тупости, а избыточного ума без дисциплины. Голгофский не идиот. Он слишком умён, чтобы остановиться. ➡️Ложь может создаваться не для того, чтобы в неё поверили, а чтобы её легко разоблачили — и вместе с ней похоронили реальную проблему. ➡️Книга говорит примерно так: «Мир симулякров невозможно победить более умным симулякром. Из него можно только выйти — не физически, а через прекращение отождествления». Это старый Пелевин, но здесь он снова сработал. ➡️Это не халтура и не автопародия. Здесь есть настоящая интеллектуальная конструкция, несколько сильных образов и важная мысль о том, что современный человек уже не знает, как отличить реальное зло от фейковой упаковки реального зла. ➡️Он издевается почти над всеми лагерями. Не только над “западными элитами”. Он проходит и по российскому интеллектуальному типу, и по антизападной конспирологии, и по либеральной критике, и по правым американцам, и по woke-языку, и по спецслужбистскому мышлению, и по религиозно-эзотерическим костылям. Это не безопасная сатира “на врагов”. Она шире. ➡️Самый опасный материал он маркирует как бред, симулякр или конспирологию. Адренохром? Чушь. Боевые клоуны Демпартии? Гротеск. Англичане за всем стоят? Навязчивость Голгофского. Элитные преступления? А вот тут уже “не всё так просто”. Он постоянно держит двойное дно: можно читать как разоблачение, а можно как пародию на разоблачителя. ➡️Критики приняли книгу как заметное событие, но не как безусловную удачу. Это не «Пелевин вернулся и всех уничтожил». Скорее: Пелевин вышел из баночного цикла, снова написал живой, злой, местами сильный роман-эссе — но остался внутри своих старых приёмов. К слову, самое смешное (впрочем, как и самое страшное) — это как раз боевые клоуны на деньги сошедшего с ума Стивена Кинга. Мы поговорили с ИИ и про то, как Пелевин в книжке оценивает ИИ (ради этого, кстати, тоже стоит читать). Вот, в чём chatGPT согласен с автором: 🔠Его сильная мысль: ИИ хорошо компилирует уже существующие паттерны, а человеческий гений создаёт не просто новый текст, а новое пространство представлений. В романе это сформулировано так: гений не уменьшает неопределённость сообщением, а создаёт новую систему связей или новое пространство представлений. 🔠Пелевин прав в том, что ИИ действительно силён как сборщик, компилятор и стилизатор. 🔠Он прав и в том, что ИИ склонен к усреднению. У ИИ нет смерти, стыда, тела, желания, ревности, унижения, социального риска, биографии, алкоголизма, любви, провала, страха за ребёнка, политической опасности, старения. А большая литература питается не “информацией”, а пережитой необходимостью формы. Не фактами, а давлением жизни на язык. Вот, где спорит с ним: 😶Он слишком жёстко противопоставляет предсказуемость ИИ и непредсказуемость творчества. Большие модели давно не просто механически выбирают “самое вероятное следующее слово”. Это удобное объяснение, но грубое. Они моделируют распределения, могут варьировать, комбинировать, порождать неожиданные решения. Другое дело, что неожиданность сама по себе не равна гениальности. Абракадабра тоже неожиданна. 😶ИИ может не быть гением, но может стать мощным усилителем гения — Пелевин недооценивает гибридный режим: Пелевин с ИИ опаснее, чем ИИ без Пелевина. 😶Фраза, что творчество — это то, к чему ИИ неспособен “в силу вторичной природы”, эффектна. Но это скорее апофатическая защита человеческого достоинства, чем строгий аргумент. Мы пока не знаем, где граница.