Продолжение цикла стихов: " Старая сцена"
Продолжение цикла стихов: " Старая сцена" Когда гитара пела мне Старый магнитофон Хрипел кассетой, склеенной три раза, Цой выдыхал «Перемен требуют наши сердца!», Как фраза гром, как откровение, Которая меняет всё внутри. Я замер. Мир остановился где-то. Я шепнул: «Ещё раз повтори...» .... С тех пор — пропал. Навеки. Без следа. В том мире, где аккорды — как молитвы, Где Фредди пел, Accept, Smoke,"Чëрный кофе" Их музыка навсегда во мне... Я вырезал из старых «Ровесников» Портреты тех, кто был мне ближе братьев: Кобейн с глазами раненых волков, Летов — пророк в разодранном бушлате. Я ставил стул на кухне — это сцена. Швабра — гриф, кастрюля — барабан. И зал ревел! Ну, мама из-за стены Кричала: «Тише!» — но сквозь этот гам Я слышал рёв стадионов и арен, Я видел свет софитов, дым и пламя, Я чувствовал — мурашками по всей спине — Что музыка — навечно. Что она — со мной. О, рок! Ты не жанр — ты группа крови, Ты — нерв, натянутый до хрипоты, Ты — честность на разрыв, на грани боли, Где каждый крик — исповедь простоты. Ты научил меня: не лги. Не прячься. Будь честный перед залом и собой. Пусть голос сорван — пой. Пусть больно — не ной, Не уходи со сцены. Это — бой. А после — я нашёл стихи. Понял: Поэзия и рок — одна река. Что Моррисон и Пушкин — на ладони Одной судьбы, один язык. Что рифма — это тот же перегруз, Дисторшн слова, овердрайв метафор, Что настоящий, выстраданный блюз — Всегда стихи. А стих — всегда на нерве. Башлачёв срывался в пустоту, в простой котельной под названием " Камчатка" Но каждая строка — как рваный выдох. Он рифмовал метель и высоту, И слово билось в нём — живое, в ритмах. А Шевчук? Он выходил — седой, усталый, Гитара — щит, голос — как набат. Зал вставал. Девочки рыдали.. Мне двадцать,тридцать, сорок,пятьдесят.. Неважно. Я так и не собрал стадион. Швабра — всë в кладовке. Но в груди — отважно, Всё тот же мальчик, слышит тот же стон Гитарных струн. Когда мне тесно, Когда декабрь, серость, и тоска — Я надеваю наушники. И честно: Мне хватит первого аккорда — и рука, Сама потянется к тетради, к ручке, К словам, которые горят, как угли, К той музыке, что не бывает в штучной, Что или — насквозь, или — не звучит. Мечта о сцене? Да, она осталась. Но сцена — это не всегда подмостки. Вот этот стих — моя гитарная струна, Мой свет софитов, мой аккорд неброский. Я выхожу — на чистый лист, как в зал, Где тишина. И если ты хоть строчку прочитал И что-то ёкнуло — значит, мы знакомы. Значит, и тебе когда-то ночью Хрипел кассетник правду о любви. Значит, ты — из наших. Это точно. Добро пожаловать! Садись. Кастрюли барабаны. . Бывших не бывает... Дмитрий Личман.