История из стационара. «Писатель»
История из стационара. «Писатель» Дедушка. Хотя дедушкой его сложно назвать. Высокий, седовласый, статный мужчина в возрасте. Писатель. Попал к нам с подозрением на инсульт. Инсульт не подтвердился. Подтвердился Альцгеймер. Пролежал несколько дней – пора выписывать. И вот день выписки. Я в своём кабинете, и вдруг медсестра вбегает: – Вы можете подойти в палату? Там ЧП. Бегу в палату и вижу картину. Сын и дочь уговаривают отца ехать домой. Выписка на руках. А тот – ни в какую. Сидит на койке, спина прямая, губы сжаты: – Не поеду. И всё. – Пап, домой едем, – дочь уже плачет. – Вот бумаги, вот вещи собрали. – Не поеду, – он смотрит сквозь них. – Я дома. Зачем меня в больницу везёте? Я понимаю. Мозг из-за болезни переклинило. Он думает, что сейчас дома, а его хотят отвезти в больницу. А в больницу он ни за что не согласен, потому что здоров. Если даже и умирать – всё равно лучше дома. Два часа они бьются. Показывают ему больничные стены, койки, соседей в халатах. Он качает головой: – Нет. Я дома. Видите – мои книги. – Он показывает на пустую стену. – Вот мой стол. Вот окно, за которым сирень. Там нет ни книг, ни стола, ни сирени. Только побелка и капельница на крючке. Родственники смотрят на меня. Без особой надежды, полные отчаяния. Подхожу к нему. Начинаю говорить медленно, как с ребёнком: – Здравствуйте. Видите я в белом халате? Значит, я доктор. А вы в больнице. Вот выписка, вот печати. Ваши дети за вами приехали. Пора домой. Он смотрит на меня. Глаза – тёмные, уставшие, но не сломленные. – Доктор, – говорит медленно, – вы тоже пришли меня обманывать? Я стою. Молчу. И тут вспоминаю, что он писатель. Дай, думаю, если уговорить не получается, хоть просто поговорю. Люблю интересных людей. Хотя что он может рассказать – мозг разрушен, мысли путаются. Но попробую. – Расскажите про свои книги, – говорю я, присаживаясь рядом. – Я люблю читать. Он смотрит. Долго. Потом что-то меняется во взгляде, и он начинает говорить. Руками жестикулирует, будто на сцену вышел. – Первая – в шестьдесят третьем, про войну. – С гордостью произносит он. – Не про победу, про то, что осталось после. Про сапоги в прихожей, которые никто не носит. Голос другой. Речь чёткая, с паузами. Он говорит. Про персонажей, которые к нему «приходили» ночью. Про то, как один герой умер – а он три дня горевал, хотя выдумал его сам. Что в планах ещё две книги. Но не успевает, руки и глаза уже не те. А мысли есть. Я слушаю. Спросила про режим. Он улыбнулся: – Пишу ночами. До трёх, до четырёх. Вообще мало сплю. Жена ругалась всю жизнь. А я не мог иначе. Ночью тихо. В мыслях – порядок. Мы проболтали полчаса. Смотришь и не веришь: недавно этот человек показывал на пустую стену и называл палату домом. Потом я встаю. Беру сумку. – Ну всё, – говорю непринуждённо. – Выписку врач подготовил. Пора прощаться с больницей. Ехать домой. Книги вас уже заждались. Он смотрит на меня. Моргает. Потом кивает: – Да-да. Задержался я тут с вами. Пора домой. Совершенно здоров, бодр, полон сил. Встаёт. Сам. Поправляет пиджак. – Спасибо, доктор, – говорит на пороге. – Интересный разговор. Приходите в гости. Книги покажу. – Обязательно, – говорю я. Уходит. Спина прямая, как у молодого. Дети оборачиваются. В глазах – благодарность. Я стою в палате. Смотрю на пустую койку. Думаю: что это было? Не обман. Не манипуляция. Просто я смогла на полчаса пробудить того, кто внутри. Альцгеймер не отступил. Он всё ещё там, мозг продолжает разрушаться. Но на полчаса дверь приоткрылась. Потому что человек – не диагноз. Он – история. А истории надо слушать. #психологвполиклинике #историяизстационара #альцгеймер #писатель #память Канал "Психолог в поликлинике"