Когда целого зала недостаточно
Когда целого зала недостаточно Недавно я посмотрела сериал «Раневская», который всё время откладывала. Как же фонит в этом сериале психология отвержения и одиночества. В жизни Фаины Раневской есть парадокс, который трудно не заметить. Её знали миллионы. Ею восхищались, её ждали в театре, узнавали на улице, цитировали, любили. Она была человеком, присутствия которого жаждали многие. И при этом одиночество было одной из самых болезненных тем её жизни. Вот только одна запись из её дневника: «Моя жизнь: одиночество, одиночество, одиночество до конца дней». Как можно быть настолько нужной миру и чувствовать, что тебе не хватает людей? Мы иногда думаем, что количество признания способно компенсировать недостаток близости. Не способно. Можно быть востребованным профессионалом и вечером не знать, кому хочется позвонить. Можно получить сотни поздравлений и ждать одного сообщения. Можно быть человеком, к которому многие приходят за помощью, и не иметь того, к кому можно прийти со своей беспомощностью. Можно быть интересным огромному количеству людей и не иметь пространства, где вообще не требуется быть интересным. Потому что востребованность, признание и близость дают нам разный человеческий опыт. «Ты нам нужна». «Мы восхищаемся тобой». «Мы ценим то, что ты делаешь». И совсем другое: «Ты у меня есть». Каждому человеку нужны несколько людей на короткой психологической дистанции. Те, рядом с которыми заканчивается необходимость всё время предъявлять себя миру. Не обязательно быть сильным, умным, красивым, успешным, полезным. Можно быть усталым, растерянным, не знать ответа, болеть, бояться, молчать – и всё равно не потерять своего места. Можно годами жить рядом и быть одинокими вдвоём. Сидеть за одним столом, спать в одной постели, обсуждать планы – и давно не чувствовать, что тебя видят. А можно находиться за тысячи километров и знать: этот человек обо мне помнит. То, что происходит со мной, имеет для него значение. Если случится что-то важное, мне захочется рассказать именно ему. И я знаю, что он захочет услышать. Настоящая связь способна выдерживать отсутствие. А отсутствие связи особенно чувствуется именно рядом. Нам важно существовать во внутреннем мире другого человека. Чтобы нас не только знали, но продолжали узнавать. Не только слушали, но замечали. Чтобы кто-то помнил, что нас пугает, чему мы радуемся, о чём молчим. Чтобы наше отсутствие тоже было заметно. Человеческие связи не складываются арифметически. Сто человек, которым мы интересны, не могут заменить одного, рядом с которым мы были собой. Восхищение не заменяет близость. Востребованность не спасает от одиночества. У близких людей вообще нет точных дублёров. Психика не считает голоса. Сериал о Раневской заканчивается финалом спектакля «Дальше – тишина…», где она играет Люси Купер, а Ростислав Плятт – её мужа Барклея. Их героев разлучают. Старые люди больше не смогут жить вместе. Они прощаются, понимая, что обстоятельства оказались сильнее их желания быть рядом. Но есть одна вещь, которую у них невозможно отнять. Они остаются друг у друга. Люси, которую увозят от любимого мужа, менее одинока, чем великая актриса, которая её играет. На сцене – женщина, которую разлучают с любимым человеком. В зале – сотни людей, которые пришли ради женщины, играющей эту роль. А после спектакля зал опустеет. И человеку снова будут нужны те несколько людей, рядом с которыми ему не нужно быть нужным. Достаточно просто быть. И как же больно думать, что Фаине Георгиевне, которой был нужен целый зал, так не хватало нескольких своих людей. 📨 Подписывайтесь на мои каналы в Telegram, ВКонтакте, в Дзен и в Макс