[31.08.2026 18:57] Дагба: Текст
[31.08.2026 18:57] Дагба: Текст Баабар: Бямба Ринчин Возрождение бурятской интеллигенции Монголии в послевоенные годы невозможно представить без Бямбы Ринчина*. Он происходил из бурятской семьи из окрестностей Кяхты и практически в одиночку был подобен целому университету, развивая монгольское языкознание, литературу, переводческое дело и этнографию нового времени. В 1961 году он был избран одним из первых девяти действительных членов вновь созданной Академии наук Монголии. Отец Ринчина, Раднаажав Бимбаев, представлял Селенгу на съезде Нармай Монгол и активно участвовал в этом движении. Для человека с таким происхождением выжить в Монголии 1930-х годов было само по себе большой удачей. Старожилы рассказывали, что Ринчин часто приходил в дом Даша Сампилона и помогал ему по хозяйству — носил воду, пилил дрова и выполнял другую домашнюю работу. Говорят, когда Сампилона арестовывали, он попросил Ринчина присмотреть за его женой и детьми. Официальных документов, подтверждающих эту историю, не сохранилось, однако она долго передавалась из уст в уста. Вскоре арестовали и самого Ринчина. Его обвинили в том, что он якобы был «японским шпионом Нармай Монгол», и заключили в тюрьму. В 1942 году, после постановления ЦК МНРП о выпуске газеты «Үнэн» на русском языке, из-за нехватки подготовленных кадров Ринчина освободили из заключения. В газете «Үнэн» он проработал 16 лет — до 1958 года. После освобождения ему было некуда идти — собственного дома у него не осталось. Он поселился у вдовы Сампилона, Раднаа, а позднее они создали семью. Раднаа была на восемь лет старше Ринчина и имела двоих детей. В совместной жизни с Ринчином у них, как говорят, появились ещё дети. Сам Ринчин публично об этой стороне своей жизни не рассказывал, и в официальной биографии она практически не упоминалась. Но это одна из тихих историй о том, как после репрессий в Монголии осиротевшие и оставшиеся без поддержки семьи помогали друг другу выжить. Старшая дочь Нямаа* была врачом-офтальмологом, следующая дочь Индра* — учителем и зоотехником, сын Барсболд* — известным палеонтологом. Ринчина арестовали не один раз и на этом не оставили в покое. На протяжении многих лет контролировались его творчество, язык и взгляды. Произведения известного учёного Бямбы Ринчина, особенно его фундаментальные труды по языкознанию и путевые заметки, подвергались критике под воздействием жёсткой идеологии и политического давления того времени. Некоторые фрагменты его произведений и рукописи изымались, а публикация отдельных работ запрещалась или задерживалась. В частности, его знаменитая «Грамматика монгольского языка» и путевые заметки о зарубежных поездках сталкивались с серьёзными препятствиями на пути к читателю из-за политических репрессий и идеологического давления. Существует также история, что в фильме «След человека», созданном в 1962 году, была сцена, где несправедливо оклеветанный и заключённый в тюрьму учитель читает «Сокровенное сказание монголов». Считалось, что в этом образе был изображён Ринчин, и из-за этого фильм якобы запретили. В марте 1976 года в издаваемом ЦК МНРП журнале «Намын амьдрал» («Партийная жизнь»), №3, на страницах 73–75 была опубликована статья без указания автора под названием «Высокий долг учёного человека». В статье не подвергались критике научные труды Ринчина. Вместо этого авторы сосредоточились на его родителях, братьях и сёстрах, происхождении, семейном имущественном положении и связях во время революции, намеренно искажая эти сведения и используя их против него. Газета «Новости Монголии», издававшаяся МОНЦАМЭ на русском языке, вскоре также перепечатала эту статью. Это была не просто отдельная публикация в одном журнале. Из письма Ринчина, направленного Цэдэнбалу 2 августа 1976 года, следует, что секретарь ЦК по идеологии Д. Чимэддорж* распорядился изучить и обсудить эту статью на собраниях первичных партийных организаций. По всей стране была развёрнута кампания, которую сегодня можно было бы назвать словами Джорджа Оруэлла — «две минуты ненависти». П