Ребёнка ещё не было, кота тоже не стало.
Ребёнка ещё не было, кота тоже не стало. Когда она вспоминала всё это теперь, удивлялась не свекрови. Галина Павловна вела себя последовательно. Она привыкла участвовать в жизни сына и не видела причин отказываться от этой роли. Удивлялась Лариса себе: сколько раз она называла это заботой только потому, что боялась признать очевидное — в их браке всегда был третий голос, и право вето чаще всего принадлежало именно ему. Квартиру выставили на продажу через месяц. Женя до последнего надеялся, что Лариса передумает. Пару раз говорил, что готов меньше слушать мать. Но каждый раз добавлял: «Только ты тоже должна перестать видеть в ней врага». Лариса понимала: он всё ещё считает главной проблемой её реакцию. Покупатель нашёлся не сразу. За это время супруги продолжали жить в одной квартире, но уже отдельно. Женя ночевал в гостиной, Лариса — в спальне. Они делили продукты, коммунальные платежи и даже полки в холодильнике. Иногда получалось разговаривать спокойно. В такие вечера Ларисе было особенно тяжело. Она ведь не перестала относиться к нему как к человеку. Просто перестала верить, что рядом с ним сможет построить ту семью, которую хотела. Однажды Женя сказал: — Если бы ты не давила так с ребёнком, мы бы нормально жили. — Мы и жили нормально. Только не той жизнью, которая нужна мне. — Ты уверена, что найдёшь лучше? — Нет. Он удивился. — Тогда зачем? — Потому что «не знаю, что будет дальше» — не причина оставаться там, где меня уже всё не устраивает. Это был, пожалуй, первый раз, когда он не нашёл, что ответить. После продажи квартиры деньги разделили. Лариса могла внести хороший первый взнос за небольшую квартиру, но решила не торопиться и сняла однушку недалеко от работы. Жильё было обычное: старая кухня, неидеальные стены, шумный лифт. Но впервые за много лет она никому не объясняла, почему купила именно этот стол или почему в субботу не поедет на дачу. Женя, как и предполагала Лариса, переехал к матери. «На пару месяцев, пока решу, что покупать», — сказал он. Пара месяцев растянулась почти на два года. Первые месяцы после развода Лариса чувствовала себя не победительницей, а человеком, который разобрал собственную жизнь и теперь сидит среди коробок. Подруги старались её поддержать, кто-то говорил, что она ещё обязательно встретит нормального мужчину и родит ребёнка. Эти обещания раздражали. Никто не мог этого гарантировать. У неё действительно были отношения. Один мужчина оказался женат и признался не сразу. С другим они встречались почти восемь месяцев, но он честно сказал, что детей больше не хочет: двое уже есть от первого брака. Лариса не стала уговаривать. Разошлись спокойно. Иногда по вечерам ей становилось страшно. Она считала годы и думала, что могла потерять слишком много времени. Но мысли вернуться к Жене не было. Даже когда он однажды написал: «Может, зря мы всё так?» — она ответила только: «Нет». Сам Женя сначала жил вполне привычно. Мать готовила, они вместе ездили на дачу, обсуждали покупки. Только теперь Галина Павловна внезапно начала беспокоиться, что сын один. — Тебе уже сорок два, — говорила она. — Пора думать о семье. Я внуков хочу. — Мам, когда Лара хотела ребёнка, ты говорила подождать. — Тогда ситуация была другая. — Какая? — Ну другая. Она нервная была, работа у неё такая. И вообще я не знала, какая она будет мать. — А сейчас что? — Сейчас тебе надо искать нормальную женщину и не тянуть. Женя рассказывал этот разговор знакомому почти с раздражением, но даже тогда не говорил матери, чтобы она не вмешивалась. Он просто спорил по отдельным пунктам, как привык. Через три года после развода у него появилась Марина. Ей было тридцать семь, она работала бухгалтером, жила одна и хотела семью. Поначалу всё шло хорошо. Женя даже съехал от матери в арендованную квартиру, хотя Галина Павловна предлагала пока жить у неё и копить.