— Рыбу я и на рынке куплю, — не сдавалась мать. — Мне семьдесят четыре года, а я своего...
— Рыбу я и на рынке куплю, — не сдавалась мать. — Мне семьдесят четыре года, а я своего зятя вижу реже, чем участкового. Светлана в тот же вечер по привычке налепила котлет на следующую вахту, разложила по пакетам и убрала в морозилку. Так она делала всегда, чтобы потом, перед отъездом мужа, не метаться. *** Налоговое уведомление пришло через три недели. Светлана вечером открыла ноутбук, зашла на Госуслуги под мужниным паролем и пробежала глазами список. Транспортный налог за «Весту», налог за гараж в кооперативе, всё знакомое, всё как каждый год. А ниже стояла строчка, которую она перечитала несколько раз. Квартира, Ямало-Ненецкий автономный округ, город Новый Уренгой, пятьдесят восемь квадратных метров, в собственности с апреля прошлого года. Сначала Светлана решила, что это ошибка. В налоговой вечно что-то путали, в позапрошлом году соседке с третьего этажа пришёл налог за чужой гараж, и она полгода потом доказывала, что гаража у неё отродясь не было. Светлана даже номер горячей линии нашла, но всё-таки сначала набрала мужа. Геннадий не ответил. Не ответил он и через час, а перезвонил ближе к одиннадцати. — Свет, что стряслось? У меня от тебя пять пропущенных, — встревоженно спрашивал он. — С матерью твоей что-нибудь? — С мамой всё нормально, — ответила Светлана. — Мне тут налог пришёл за квартиру в Новом Уренгое. Я думаю в налоговую позвонить, это же ошибка какая-то? В трубке стало так тихо, что Светлана решила, будто связь оборвалась. — Не надо никуда звонить, — наконец сказал Геннадий. — Никакая это не ошибка. Моя это квартира. То есть наша. Я её в прошлом году купил. — Как это купил? На какие деньги? — Ну как, копил, — мялся муж. — Хотел тебе сюрприз сделать. Думал, сдавать будем, а на пенсии денежка капать будет. Тут народ постоянно жильё снимает, спрос хороший. — Гена, ты мне весь год рассказывал, что вам премии режут, — не понимала Светлана. — Ты Антону на взнос отказал. — Вот поэтому и отказал, что всё туда вложил, — нашёлся Геннадий. — Свет, тут связь пропадает, приеду и всё объясню, документы покажу. Ты налог-то оплати, а то пени насчитают. Налог она оплатила, а спать в ту ночь так и не легла. Сидела на кухне и перебирала в голове мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Как в прошлом году Геннадий вдруг спросил, в каком классе проходят дроби, и объяснил, что у бригадира сын с математикой не дружит. Как однажды, разбирая его сумку, она нашла на дне детскую резинку для волос с божьей коровкой, а муж засмеялся и сказал, что в самолёте подобрал и выбросить забыл. Как на её пятидесятилетие в марте он не прилетел, сказал, что смену задержали, и прислал букет через доставку. Букет был красивый, Светлана тогда даже порадовалась, что муж не пожадничал. А теперь почему-то вспомнила, что в начале марта во всех садиках утренники. На следующий вечер она позвонила матери. — Сюрприз, значит, говоришь? — переспросила Нина Петровна. — Света, мужик, который двадцать восемь лет дарит тебе на Восьмое марта одну и ту же мимозу, сюрпризы с квартирами устраивать не умеет. — Мам, ну может, он правда о пенсии подумал, — неуверенно возражала Светлана. — Может, и подумал, — согласилась мать. — Только вот о чьей? Ты у Люды своей спроси, её Витька тоже по Северам мотается. Мужики там друг про друга всё знают, это только жёны ничего не знают. *** Люду Светлана знала со школы. Сидели за одной партой, вместе выходили замуж, почти одновременно родили сыновей, и мужья у них оказались похожими, оба ещё в нулевых подались на Север за длинным рублём. Виктор Сомов работал в Надыме, в другой компании, но через Новый Уренгой летал постоянно. В субботу Люда пришла к ней с банкой огурцов и рассказами про невестку, которая опять накупила на маркетплейсе всякой ерунды, и Светлана сама не заметила, как выложила ей про налог и про сюрприз. — Представляешь, квартиру купил и молчит, — пыталась шутить она. — Я уж думаю, может, и правда на старость о нас позаботился, а я на него зря бочку качу.