— Мой сын там хозяин, я к нему переезжаю, — заявила свекровь. Невестка сняла с антресол...
— Мой сын там хозяин, я к нему переезжаю, — заявила свекровь. Невестка сняла с антресолей две старые сумки — А чего мне в своей конуре сидеть? Мой сын там хозяин, я к нему переезжаю. Мне положено, я его одна подняла. Светлана остановилась у куста сирени с двумя пакетами. В одном лежали творог, курица и таблетки от давления за 1 840 рублей. В другом был арбуз, который свекровь велела брать «только в магазине, с рынка все нитратные». На лавке у подъезда Нина Степановна беседовала с соседкой Валентиной Ивановной. — А Света-то согласна? — спросила соседка. — А кто её спрашивать будет? Она за Витю вышла, потому что жить ей было негде. Он её, считай, подобрал. Пусть теперь потеснится. Светлана переложила пакет с арбузом в другую руку. Двушку у Студёной горы ей, двадцатичетырёхлетней, оставила бабушка Шура в 2001 году. Витя пришёл туда в мае 2002-го с двумя сумками: синей спортивной с надписью «Олимпиада-80» и клетчатой, челночной. Обе до сих пор лежали на антресолях, выбросить их у неё так и не поднялась рука. — Здравствуйте, Нина Степановна. Арбуз из магазина. Свекровь даже не моргнула. — Светочка! А мы тут с Валей про погоду. Говорят, к выходным похолодает. Валентина Ивановна принялась внимательно разглядывать свои ботинки. В однушке на улице Лакина пахло корвалолом и пылью. В прихожей стояли три коробки, перемотанные скотчем. На верхней фломастером было выведено: «Посуда. Не кантовать». — Генеральная уборка? — спросила Светлана. — Антресоли разбираю, старьё всякое. — Нина Степановна забрала пакет с лекарствами и первым делом вытащила чек. — Опять дорогие взяла? Я ж говорила, есть аналог за шестьсот. — Кардиолог сказал брать эти. — Врачам лишь бы чужие деньги тратить. Деньги были Светланины: таблетки она покупала свекрови третий год, с тех пор как у той скакнуло давление. Нина Степановна получала двадцать семь тысяч пенсии, и ещё десять ей каждый месяц переводил Виктор. Про лавку Светлана ничего не сказала. Убрала курицу в морозилку, творог на полку, арбуз на подоконник и ушла. Вечером Виктор лежал под раковиной и менял сифон. Из-под мойки торчали ноги в старых трениках. — Вить, твоя мама сегодня рассказывала соседке, что ты меня подобрал. Потому что жить мне было негде. — Ну мама. — Под раковиной звякнул ключ. — Ей на лавке надо, чтобы сын был орёл. Не бери в голову. — Ещё она сказала, что переезжает к нам. Ноги в трениках замерли. — Свет, ну она так… В перспективе. Старенькая же. Он выбрался, вытер руки тряпкой и протянул ей телефон. — Глянь, там за интернет пришло, оплати с моей карты. У меня руки грязные. Светлана открыла банковское приложение. Над строчкой про интернет висел позавчерашний перевод: «Жанна Петровна Л. 150 000 ₽». — Это что? Продолжение