— В моём возрасте, — Галина Степановна повторила фразу с явной горечью, и в трубке на с...
— В моём возрасте, — Галина Степановна повторила фразу с явной горечью, и в трубке на секунду повисла тишина. — Марина, мне ещё не сто лет, я имею право на счастье, как любой человек, независимо от возраста. — Счастье своё стройте, только не за счёт наших планов, — Марина уже почти кричала в трубку, забыв про соседей за стеной. — Мы билеты покупали, отпуск планировали заранее, а вы за две недели ломаете всё, что было решено месяцами. — Я не специально это подстроила, Марина, — голос свекрови дрогнул, стало слышно, что она едва сдерживает слёзы. — Так получилось, я сама не ожидала, что всё так сложится и так быстро. — Ну и что теперь мне с этим делать? — Марина не могла остановиться, хотя где-то в глубине уже чувствовала, что перегибает. — Ребёнка куда девать? В лагерь за две недели путёвку не найдёшь, все места разобраны давно, я уже проверяла на всякий случай. — Может, всё-таки возьмёте его с собой, — тихо предложила Галина Степановна. — Не так уж это плохо, отдохнёте вместе. — Мы хотели отдохнуть без ребёнка хоть раз в год, вы прекрасно это знали, — отрезала Марина. Разговор закончился натянутым молчанием с обеих сторон — Марина бросила трубку первой, не дождавшись ответа, а Галина Степановна ещё долго сидела с телефоном в руке, чувствуя себя одновременно виноватой и обиженной за резкость невестки, которую никак не ожидала услышать в свой адрес. *** Дима, узнав о разговоре от матери, приехал домой раздражённым и почти сразу устроил жене выговор с порога. — Марина, зачем ты так с ней разговаривала? — спросил он, едва переступив порог, даже не сняв обувь. — Она мне позвонила вся в слёзах, говорит, ты на неё чуть ли не кричала, обвиняла во всём подряд. — А что мне оставалось делать, Дима? — Марина развела руками, чувствуя, как снова подступает раздражение. — Она нам все планы порушила, а я должна спокойно на это реагировать, улыбаться и говорить, что всё в порядке? — Она имеет право на личную жизнь, я тебе уже сказал, — Дима повысил голос, бросая ключи на полку. — Ты сейчас как будто злишься не на ситуацию, а на то, что у неё вообще появился мужчина, будто ей это запрещено. — Может, и злюсь, — Марина не стала оправдываться, скрестив руки на груди. — Потому что удобно было, когда бабушка каждое лето брала ребёнка, а теперь вдруг ей приспичило свою жизнь строить, а нам расхлёбывай последствия в самый неподходящий момент. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — Дима покачал головой, глядя на жену с явным недовольством. — Как будто мать обязана всю жизнь быть только бабушкой на подхвате, без права на собственную жизнь. — Я понимаю только то, что через две недели у нас самолёт, а ребёнка девать некуда, — отрезала Марина, разворачиваясь и уходя в спальню, оставив мужа одного на кухне разбираться со своими мыслями. *** Отпуск в итоге прошёл совсем не так, как планировалось. Марина и Дима, не найдя альтернативы за такой короткий срок, взяли Данила с собой на море — доплатили за детский тариф на самолёт, доплатили за дополнительное место в номере отеля, а весь отдых крутился вокруг детского расписания: ранние подъёмы, детская анимация у бассейна, купание с кругом на неглубокой воде вместо спокойного отдыха вдвоём, о котором мечтали весь год. — Марина, хватит уже, — сказал Дима как-то вечером на балконе отеля, когда жена в очередной раз начала жаловаться, укладывая уставшего Данила спать в соседней комнате. — Что хватит? — Марина понизила голос, чтобы не разбудить сына через тонкую стену. — Хватит говорить правду? Твоя мама в её возрасте устроила из себя невесту, а нам теперь расхлёбывай испорченный отпуск, за который мы, между прочим, деньги немаленькие заплатили. — Она не устраивала из себя ничего, она просто встретила человека, — Дима устало потёр глаза, глядя на море вдалеке. — Сколько можно к этому возвращаться каждый вечер, мы же на отдыхе, дай хоть немного покоя.