— Т-т-т… с-с-с… — попытался он прохрипеть проклятие, но из-за сломанной челюсти вместо ...
— Т-т-т… с-с-с… — попытался он прохрипеть проклятие, но из-за сломанной челюсти вместо слов из его горла вырвалось лишь сдавленное, жалкое шипение, сопровождаемое обильным потоком кровавой слюны. В его единственном открытом глазу плескалась дикая, невыносимая боль, пополам с первобытным ужасом человека, который внезапно осознал, что хищник и жертва поменялись местами. — Не пытайся говорить, Кирилл, тебе сейчас вредно напрягаться, — голос Татьяны звучал пугающе обыденно, словно она делала ему замечание о невынесенном мусоре. — Я вызвала скорую помощь. Они будут минут через десять. Скажешь им, что поскользнулся на своих любимых макаронах, упал и ударился о край стола. Несколько раз подряд. Если вздумаешь написать заявление в полицию — я сниму побои со своей шеи, благо следы твоих пальцев останутся здесь надолго. И тогда мы будем разговаривать о попытке убийства в состоянии аффекта. Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Потому что ты трус. Жалкий, ничтожный трус, который боится огласки больше, чем физической боли. Кирилл издал глухой, скулящий звук и бессильно опустил голову на грязный пол, закрыв здоровый глаз. Из-под его сомкнутых век медленно выкатилась мутная слеза, прокладывая светлую дорожку по перепачканной кровью и жиром щеке. Это были слезы не раскаяния, а абсолютного, тотального бессилия и разрушенного эго. Он был повержен на своей собственной территории, унижен и сломлен той, кого считал грязью под своими ногами. — Прощай, Кирилл. Надеюсь, в больнице тебя посадят на строгую диету. Тебе действительно нужно сбросить пару лишних килограммов, — Татьяна произнесла эти слова без злобы, просто констатируя факт. Она отвернулась, не удостоив его больше ни единым взглядом, подошла к входной двери и взялась за ручку чемодана. Тяжелые замки щелкнули с сухим, металлическим лязгом, отсекая прошлое от настоящего. Татьяна перешагнула порог, вышла на тускло освещенную лестничную клетку и плотно закрыла за собой дверь. В подъезде пахло старой краской и сыростью, но для нее это был самый сладкий, самый чистый запах на свете. Это был запах долгожданной, выстраданной свободы. Сделав глубокий вдох, она поправила пальто и уверенным, легким шагом направилась вниз по ступеням, навстречу своей новой жизни, в которой больше никогда не будет места страху… Автор: Психология ужаса/Рассказы