Рита увеличила фотографию. Обычный мужчина, ничего особенного. Но Лиза рядом с ним выгл...
Рита увеличила фотографию. Обычный мужчина, ничего особенного. Но Лиза рядом с ним выглядела иначе. Моложе. Легче. Плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. - Симпатичный, написала Рита. - Ага. Серьги он через интернет заказал, кстати. Я посмотрела историю, он с Озона брал. - С Озона? - Ну да. Там распродажа была. Рита рассмеялась. Громко, неожиданно для себя. Стояла посреди кухни и смеялась, пока не заболел живот. Озон. Распродажа. Голубой топаз со скидкой двадцать процентов. Вот тебе и тайна. Вот тебе и провод под напряжением. Она открыла ящик комода. Достала коробочку. Бархат чуть примялся с одного угла. Надела серьги. Подошла к зеркалу в прихожей. Камни поймали свет. Она стояла и смотрела на себя. Тридцать пять лет. Морщинки у глаз, которых не было три года назад. Серые глаза. Голубые камни. Красиво. Вечером Гриша вернулся с работы. Снял ботинки, прошёл на кухню. Увидел её. - О. Надела. - Надела. Он подошёл. Стоял близко, и Рита чувствовала запах его куртки: мороз, бензин, чуть-чуть табака, хотя он бросил курить два года назад. - Идут тебе, сказал он. То же самое, что в первый раз. Слово в слово. - Гриш. - М? - Как ты себя чувствуешь? Он моргнул. Не ожидал. - Нормально. А что? - Ничего. Просто спросила. Он постоял ещё секунду. Потом сделал то, чего не делал давно: наклонился и поцеловал её в висок. Быстро, сухо, почти мимоходом. Но Рита почувствовала: губы были тёплые. Лёшка вышел из комнаты. - Есть хочу. - Борщ на плите. Дверь хлопнула. Люстра качнулась. Но чуть меньше, чем обычно. Или ей показалось. Рита убрала со стола Лёшкину тетрадку, смахнула крошки. Серьга качнулась у щеки. За окном стемнело. Октябрь шёл к концу, и темнело рано, уже к пяти. Фонарь во дворе горел через раз, старый, с мутным плафоном. Рита смотрела на этот фонарь и думала о том, что некоторые вещи ломаются не от удара. От трения. Постепенно, незаметно, день за днём. Но некоторые от того же трения, наоборот, начинают светиться. Как камень, если его долго полировать. Она не знала, к какому типу относится их история. Может, узнает потом. Может, нет. Гриша сидел за столом и ел борщ. Барабанил пальцами между ложками. Ритм был неровный, рваный. Новый какой-то ритм. Рита налила себе чай. Без сахара. Села напротив. Между ними был стол. Кастрюля. Хлебница с подсохшей горбушкой. Маленькое расстояние, которое можно пересечь, если протянуть руку. Она протянула. Коробочка осталась в комоде. Серьги были в ушах. Бархат примялся и больше не расправлялся, но это было не важно. Важно было другое. Важно было то, что она спросила: как ты себя чувствуешь. И он ответил: нормально. И оба знали, что это не ответ. Но это было начало. Не конец. Начало. Автор: Копилка премудростей