— Соня, ты умная девочка. Поэтому я скажу прямо. Ты сама всего добилась — я это вижу и ...
— Соня, ты умная девочка. Поэтому я скажу прямо. Ты сама всего добилась — я это вижу и уважаю. Но Артём вырос в другой среде. У него другие привычки, другое окружение, другие ожидания от жизни. Рано или поздно это станет проблемой. Не сейчас — потом, когда притрётся первая влюблённость. Ты понимаешь, о чём я. — Понимаю, — сказала Соня спокойно. — Вы говорите, что я не ровня вашему сыну. Лариса Павловна чуть дёрнулась — не ожидала такой прямоты. — Я этого не говорила. — Но именно это имеете в виду. — Соня... — Лариса Павловна, — перебила её Соня — тихо, без злости, — я слышу вас. Спасибо за честность. Но я не уйду. Она допила чай, поблагодарила за встречу и ушла. *** Артём узнал в тот же вечер — Соня рассказала сама, без лишних слов, просто факты. Он слушал и не верил своим ушам. — Она так и сказала? — Именно так. Он позвонил матери сразу. Разговор был громким — Соня ушла на кухню, но всё равно слышала. Потом стало тихо. Артём вышел. — Она говорит, что беспокоится обо мне. Что хочет как лучше. — Я знаю, что она так говорит. — Соня. Прости. Я не знал, что она зайдёт так далеко. — Ты знал, что она идёт в эту сторону. Я тебе говорила. Он промолчал. Через три дня Лариса Павловна позвонила сыну и поставила ультиматум — спокойно, без крика, что было страшнее крика: — Артём, я прошу тебя в последний раз подумать. Если ты женишься на ней — это твой выбор. Но я на свадьбу не приду. И не проси меня принять её в нашу семью. *** Несколько дней Артём ходил тихий. Не избегал Сони — просто был где-то внутри себя, и она это видела. Не торопила. Ждала. На четвёртый день она спросила — вечером, без предисловий: — Артём. Ты стыдишься меня или моей семьи? Он поднял голову. — Нет. — Подожди. Не торопись отвечать. Подумай. Он думал. Соня ждала и смотрела на него, и думала, что вот сейчас всё решится. Не завтра, не через неделю — прямо сейчас. — Нет, — сказал он наконец. — Не стыжусь. Мне стыдно за мать. И за себя — что не остановил её раньше. Он посмотрел на неё. — Соня, я выбираю тебя. Это не значит, что мне не больно. Мама — это мама, и мне больно. Но я выбираю тебя. Соня кивнула. *** Свадьба была в мае. Небольшая, человек сорок — друзья, Сонина мама, которая приехала из Сибири и всю дорогу до Москвы переживала, правильно ли оделась. Отец Артёма, который был в разводе с его матерью, пришёл — тихо, как будто украдкой, пожал Соне руку и сказал: «Ты хорошая девочка. Я рад». Лариса Павловна не пришла. Артём держался весь день — улыбался, танцевал. Только один раз Соня поймала его взгляд — он смотрел на стул за столом для родственников. Одну секунду смотрел, потом отвёл глаза. Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы крепко. *** Лариса Павловна позвонила через два месяца — сама, первая. Сказала, что хочет встретиться. Встретились втроём, в кафе, не дома — нейтральная территория. Говорили об обычном — о работе, о планах. Про свадьбу не вспоминали. Соня была вежлива и держала дистанцию. Лариса Павловна это чувствовала — Соня видела, что чувствует. Но ничего не говорила. Когда прощались у выхода, свекровь на секунду задержала Сонину руку в своей. — Ты не простила меня, — сказала она тихо. — Пока нет, — ответила Соня. — Но я работаю над этим. Лариса Павловна кивнула. Отпустила руку. На улице было тепло, цвели каштаны. Артём шёл рядом и молчал. Потом сказал: — Спасибо, что пришла. — Ты же попросил. — Всё равно. Соня подумала, что прощение — это долго. Что трещина есть и будет ещё долго. Что Лариса Павловна никогда не станет ей близким человеком — слишком много было сказано, слишком много она помнит. Но они обе пришли в это кафе. Обе сели за один стол. Обе выпили кофе и говорили о погоде. Может быть, для начала этого достаточно. Автор: Женский журнал Cook-s