Сорок минут Маша лежала и слушала тишину в квартире. Холодильник гудел на кухне ровно и...
Сорок минут Маша лежала и слушала тишину в квартире. Холодильник гудел на кухне ровно и равнодушно. За окном иногда проезжала машина. Один раз зазвонил телефон — незнакомый номер, она не взяла. Думала о разном. О том, что надо пропить курс витаминов, который купила месяц назад и так и не начала. О том, что через два дня надо сдавать правки по большому проекту — завтра придётся работать, как ни крути. О том, что пять лет назад Денис приехал в час ночи с термосом. Сейчас он приедет в девять вечера с таблетками. После матери. Она заметила, что думает об этом без злости. Просто констатирует факт. Будто смотрит на что-то издалека, с высоты, где уже не больно, а только понятно. Он вошёл в десять минут девятого. Маша услышала, как он возится с ключами, потом открывает дверь, потом шаги по коридору — быстрые, он торопился. Заглянул в комнату и остановился в дверях. Маша смотрела на него с пола. Свет она так и не зажигала — лежала в темноте, только из коридора падала полоса жёлтого света. — Господи, — сказал Денис. Он, видимо, не ожидал. Или всё-таки не верил до конца — думал, преувеличивает, бывает. Маша знала, что выглядит плохо: серая, с провалившимися глазами, губы сухие. Она видела себя утром в зеркале, ещё когда была получше. — Маш. — Он подошёл, наклонился, положил ладонь ей на лоб. — У тебя же... ты горишь вся. — Да, — сказала она. — Почему ты мне не сказала, что так плохо? Маша посмотрела на него. Долго. — Я говорила тебе по телефону. Он помог ей подняться и лечь, сел на край кровати. Молчал. Потом достал из пакета лекарства, пошёл на кухню за водой. Вернулся. Помог ей сесть, подал таблетку. Смотрел, как она пьёт. — Маш, прости меня, — сказал он тихо. — Я... я не думал, что так. — Я знаю, что не думал. Что-то в её голосе, видимо, насторожило его. Он поднял глаза. — Маш... — Денис, вызови скорую. Мне правда плохо. Он вскочил. Схватил телефон. Говорил быстро и напряжённо, называл адрес, температуру, симптомы. Пока говорил, не выпускал её руку — сидел рядом и держал, и Маша думала о том, что он хороший человек. Правда хороший. Это никогда не было под вопросом. Врачи приехали через двадцать минут. Осмотрели, поставили что-то в вену, велели пить много, прописали лечение, сказали: не грипп, но организм истощён, надо беречься. Денис всё записал в телефон. Спрашивал. Уточнял. Проводил их до двери. Вернулся. Сел рядом. Взял её руку снова. — Ты спи, — сказал он. — Я никуда не уйду. Маша закрыла глаза. Жар немного отступал. Она думала: он правда никуда не уйдёт. Сегодня не уйдёт. Он не уходил две недели. Это было неожиданно — и немного странно, и по-своему трогательно. Денис взял несколько дней в счёт отпуска, потом работал из дома. Варил бульон — не из пакетика, а настоящий, долго. Менял бельё. Ходил из аптеки в аптеку в поисках нужного сиропа. Читал ей вслух, когда она не могла смотреть в экран, — они давно так не делали. Не ездил к матери пять дней подряд, он несколько раз смотрел в телефон с тем особым выражением, которое Маша знала. Но не ехал. Нина Павловна звонила. Денис выходил в другую комнату говорить. Маша слышала сквозь закрытую дверь его негромкий голос — спокойный, терпеливый. Возвращался, садился рядом, спрашивал, как она. Маша поправлялась. Медленно, но поправлялась. На десятый день она уже могла сидеть за столом и работать понемногу. На двенадцатый вышла в магазин — Денис пошёл с ней, держал за руку на улице, хотя она не просила. На четырнадцатый день он съездил наконец к матери — уехал днём, вернулся к вечеру. Маша сидела с ноутбуком, когда услышала, как поворачивается его ключ в замке. — Как она? — спросила Маша. — Нормально. Давление в порядке. — Он разулся, повесил куртку. — Пирожков напекла. Привёз тебе. — Спасибо. Она смотрела, как он ставит контейнер на стол. Улыбается. Рассказывает что-то про соседей матери. Всё было как всегда. Вот именно. Всё было как всегда. Маша подала на развод через три недели после того, как окончательно встала на ноги.
Канал в каталоге Максиметера
2 840 подписчиков · Книги