Глава 19.
Глава 19. После тяжелого разговора в родительской квартире Олег долго гонял машину по окраинам. Мартовский сырой туман выползал из подворотен, мокрый дорожный шлак летел из-под колес встречных грузовиков прямо на стекло, но он бесцельно кружил по переулкам, оттягивая возвращение домой. Пообещав матери, что всё будет нормально, Олег ни на секунду не собирался отступать. Он прекрасно понимал, что Вера в этой затянувшейся, безумной истории виновата меньше всего. Она была чистой, преданной, надежной. Да, сам он бывал сильным, решительным и даже жестоким, когда обстоятельства требовали ломать чужие судьбы. Но эту жесткость он включал только с мужчинами, на ринге или на разборках. А перед холеной, хрупкой женой шефа Олег пасовал. Стоило Юле оказаться рядом, как вся его хваленая воля, сила и уверенность куда-то испарялись. Он превращался в голодного дворового пацана, который просто хотел находиться рядом с этой недоступной женщиной, смотреть на неё и держать в руках её тонкие пальцы. Домой он вернулся уже в сумерках. В однушке Веры было тепло, на кухне тихо закипал чайник, а на окнах всё ещё мигала новогодняя гирлянда, которую Вера никак не хотела снимать. Она встретила его на пороге — сияющая, с робкой, виноватой улыбкой. Наверное, ждала, что свекровь уже обо всём рассказала сыну. — Олеж, ну как всё прошло? — она ласково прижалась к его плечу, заглядывая в глаза. — Свекровь сильно была недовольна этим банкетом? Мы ведь каждую копейку со счетами проверили, директор скидку хорошую сделал. — Да нормально всё, Вер. Устала она просто после больницы, капризничает, — Олег через силу выдавил из себя подобие улыбки, мягко погладил её по волосам и прошел в комнату. Олег быстро усадил её ужинать, сам убрал со стола пустые тарелки и выключил свет, сославшись на то, что завтра тяжелый понедельник и нужно выспаться. Вера, утомленная дневными хлопотами, заснула почти мгновенно, привычно уткнувшись носом в его плечо. Олег лежал в темноте, уставившись в потолок, над которым глухо и монотонно шумели соседи верхнего этажа. Из кухни доносилось натужное, глухое гудение компрессора холодильника. Вера спала, её дыхание стало ровным, глубоким. Олег перевел взгляд на её тонкую руку, лежащую на одеяле, заметил в тусклом свете уличного фонаря золотую цепочку на её шее — свой новогодний подарок. Он честно заставил себя думать о том, что скоро здесь, в этой комнате, появится люлька, нужно будет покупать коляску, пересчитывать отложенные деньги. Он пытался удержать в голове эти простые, правильные мысли, спрятаться за них от материнских слов. Но внутри, прямо под ребрами, вдруг разлился мертвенный холод, от которого перехватило горло. И в этой плотной тишине его собственный, злой ум начал свой безжалостный допрос. «Ну и чё ты притих, кобель?» — сухо и жестко дернуло внутри. «Верке в глаза улыбаешься, а сам ждешь, когда она глаза закроет, чтоб про Юльку вспомнить. Чистый пакостник. Руки вон у неё на животе держишь, а перед глазами жена чужая. Это ли не предательство?» Олег мысленно огрызнулся, сильнее сжав зубы в темноте: — Замолчи. Я Веру не брошу. И малого своего, первенца, на ноги поставлю, характер ему сильный выкую. Я мужик, я за свои слова отвечаю. «Вырастишь? Конвертами директорскими откупаться будешь?» — мысли резали без промаха, заставляя метаться от уколов совести. «Давай признайся себе, без этого твоего сержантского гонора. Если бы Юля не была бабой Дмитрия Витальевича, которому ты с первого класса в затылок дышал и завидовал… если бы она была обычной девкой со склада, ты бы так же за ней бегал?»