Олег замер. Вопрос попал в самую больную, застарелую рану. Перед глазами моментально вс...
Олег замер. Вопрос попал в самую больную, застарелую рану. Перед глазами моментально всплыли школьные годы: благополучная квартира Дмитрия, его новые шмотки, его сытый, уверенный вид хозяина жизни и то, как сам Олег вынужден был заглядывать в их окна с улицы. — Не знаю, — честно, с какой-то глухой яростью ответил Олег самому себе. — Не знаю я. Юля другая. В ней класс есть. Порода. Меня от одного её взгляда наизнанку выворачивает. «Вот именно порода», — безжалостно поддакнул ум. «Трофей, который тебе позарез нужно у Димки отжать, чтоб доказать, что ты сильнее. Только в этой твоей войне за трофеи Вера первой под танки лезет. Она ведь верит тебе, дура. Может, честнее будет собрать вещмешок и свалить прямо сейчас? Покуда узел этот совсем удавкой на шее не затянулся? Отдай Димке ключи от седана и уезжай обратно к своему генералу. Так честнее будет». — Нет! — Олег мысленно закричал в темноту, почувствовав, как по телу разливается горячий, злой пот. — Не уеду. Никуда я отсюда не уеду. Я пять лет сапоги в тайге топтал, покуда Димка тут на «Волге» отца рассекал. Моё время пришло. Я своё заберу. А Веру… Веру я защищу. Ничего она не узнает. «Святая наивность», — голос тихо, брезгливо рассмеялся прямо у него в ушах. «Мать твоя, Анна Фёдоровна, уже всё по твоим глазам поняла. Думаешь, бабы глупее тебя? Юлька твоя тоже не железная, раз промолчала и на танец пошла. Скоро рванет так, что осколками всех твоих родных накроет. И сына твоего нерожденного тоже. Ты трус, Олег. Перед мужиками ты герой, а перед этой холеной бабой пасуешь как мальчишка. Сидишь в ловушке, которую сам же и построил». Олег злился, ворочался на диване, стараясь не разбудить Веру, но ответа у него не было. Он понимал, что каждая реплика этого невидимого судьи внутри него — чистая, голая правда, от которой тошнило. Вся его жесткая армейская логика разбивалась о простое человеческое понимание: он совершает предательство. Предает мать, предает отца, предает преданную Верочку. Но остановиться он уже физически не мог. Капкан, закрывшийся на Выборгском шоссе, держал его мертвой хваткой, и Олег отчетливо понимал, что утро понедельника у ворот элитного поселка начнется по самым жестоким правилам, где пощады не будет ни для кого. Отрезав мать от этой тайны, он сделал свой окончательный выбор. Продолжение