А на другом конце города, в своей тесной однушке, Олег тоже ловил эту самую ментальную ...
А на другом конце города, в своей тесной однушке, Олег тоже ловил эту самую ментальную волну, связывающую их через километры мартовской мглы. Он лежал на диване, закинув руки за голову, и курил прямо в комнате, стряхивая пепел в жестяную банку из-под сгущенки. Рядом мерно дышала беременная Вера. На кухонном столе в темноте стояли немытые с вечера чашки, а из угла доносилось привычное, натужное гудение компрессора старого холодильника. ОН разгонял рукой дым, понимая, что курить в комнате, где спит беременная женщина преступление. Мужчина быстро встал, открыл форточку и долго смотрел в окно, где на обледенелых железных качелях детской площадки качался ветер, и сыто, расчетливо улыбался в темноту. Он ни о чём не жалел. Новость о ребенке, которую вчера высказала мать, больше не пугала его. Он сделает для Веры всё, что положено нормальному мужу: заработает денег, обставит квартиру, вырастит сына. Но Юля… Юля стала его личной, законной добычей. Он сломал эту гордую, холеную бабу Дмитрия Витальевича, вытащил наружу её скрытый, бешеный темперамент и заставил подчиниться своей силе. Олег понимал, что попал в глухую, смертельную зависимость от её тела, от её страха и её покорности, и насытиться этой женщиной он не сможет еще очень долго. Он заставит её играть по своим правилам, и Димка со всеми своими миллионами и заводами окажется бессилен в этой тайной мужской войне. Утро понедельника наступило быстро, серое и холодное. Олег поднялся в шесть, молча выпил пустой крепкий чай, натянул свою кожаную куртку и вышел на улицу. Машина на базе завелась с пол-оборота. Олег начисто соскреб иней с лобового стекла, прогрел салон и ровно в 7:45 затормозил у знакомых кованых ворот элитного поселка. Внутри него, несмотря на внешнее каменное спокойствие, всё пело от злого, охотничьего азарта. Ворота медленно поползли в стороны. Олег заглушил мотор, вышел из салона и встал у капота, заложив руки за спину. На крыльцо Дмитрий Витальевич вышел один. Он был в безупречно чистом пальто, как будто и не было вчера никакой аварии, свежий, собранный, с неизменным портфелем в руке. Юля осталась дома — видимо, побоялась встретиться с Олегом лицом к лицу при муже. Дмитрий быстро сбежал по ступенькам, широко улыбаясь мартовскому солнцу. — Здорово, Олег! — шеф протянул руку для короткого пожатия. — Ну что, погнали? На заводе сегодня комиссия из главка, надо все бумаги по аварии закрыть. Юлька дома осталась, говорит, голова после вчерашнего так и не прошла, пускай отсыпается. Заводи машину. — Доброе утро, Дмитрий Витальевич. Всё готово, едем, — спокойно ответил Олег, глядя мимо лица шефа, на окна второго этажа. Там за тяжелой шторой спальни, едва заметно колыхнулась ткань. Олег прекрасно знал, кто сейчас стоит у стекла, карауля каждый его жест. Он отточенным движением распахнул заднюю дверь, дождался, пока Дмитрий усядется на мягкий диван, и плавно тронул седан с места. Рабочий день начался в прежнем, деловом режиме. Дмитрий Витальевич на коленях листал папки, звонил замам, отдавал приказы, находясь в полной уверенности, что контролирует весь свой мир. Он сидел в слепой зоне собственного благополучия, даже не догадываясь, что его водитель и его жена уже переступили черту, за которой их общая семейная крепость была обречена на полный, безжалостный развал. Продолжение