Отъехав от кованых ворот элитного поселка, Олег прижал седан к обочине у заснеженного л...
Отъехав от кованых ворот элитного поселка, Олег прижал седан к обочине у заснеженного лесного массива и заглушил мотор. Ему нужно было перекурить и прийти в себя. Он достал сигарету, щелкнул дешевой пластиковой зажигалкой и глубоко затянулся, глядя на то, как серый дым медленно растворяется под потолком салона. Внутри него, прямо под ребрами, разливалось сытое, глухое удовлетворение бойца, который только что провел свой самый лучший, решающий раунд. Олег ни о чём не жалел. Никаких уколов совести, никаких мыслей о вчерашнем тяжелом разговоре с матерью или о беременной Вере сейчас не было и в помине. Вся эта семейная рутина, хрущевки и накрахмаленные салфетки отлетели на задний план. Олег откинулся на кожаный подголовник водительского кресла и ухмыльнулся в темноту. Он снова сделал это. Снова, как в далеком школьном детстве, он забрал у Димки его самую дорогую, самую красивую игрушку. Так было со Светой, так было с Мариной, так произошло и сегодня, на заднем диване этого немецкого автомобиля. Димка мог сколько угодно строить из себя хозяина жизни, директора завода, швырять белые конверты с премиями и хвалиться своим богатством, но его породистая, ухоженная жена теперь принадлежала не ему. Олег сломал её, переступил через весь её лоск и заставил дрожать от его диких ласк. Юля оказалась удивительной женщиной. Олег ожидал от неё утонченной холодности, барских капризов или слез, но на заднем сиденье перед ним открылась совсем другая женщина — страстная, голодная, с таким диким и темным темпераментом, какого у его тихой Верочки не было и быть не могло при всех её бесчисленных положительных чертах. Вера была правильной, домашней, предсказуемой до каждой черточки, её ласка была уютной, как теплый чай. А от Юли летели искры. Эта женщина плавилась в его жестких руках, отвечая на его грубость с такой неистовой силой, от которой у Олега до сих пор звенело в ушах. Олег выбросил окурок в приоткрытое окно, прямо в мартовский рыхлый сугроб, и перехватил руль покрепче. Ладони его до сих пор физически помнили изгиб её талии и упругое тело. Он отчетливо понимал, что не оставит её в покое. Теперь, когда он сорвал этот замок и попробовал вкус этой запретной, директорской жизни, он будет стремиться к этой близости постоянно. Он не отступит, пока полностью не насытится этой женщиной, её страхом, её покорностью и её телом. А судя по тому, как бешено колотилось его собственное сердце в тишине салона, насытиться Юлей он не сможет еще очень и очень долго. Игра только начиналась, и Олег был готов крутить этот узел до самого конца, не глядя на цену. Включив передачу, он плавно тронул машину с места и повел её в сторону городской базы. Впереди был вечер в тесной однушке, где его ждала беременная жена с ужином, но Олег знал: мыслями он теперь навсегда остался там, на тринадцатом километре Выборгского шоссе, посреди мартовской метели. Продолжение