и. А рядом с ним, свернувшись в клубок, тесно прижавшись телом к телу, лежал кот Максим.
и. А рядом с ним, свернувшись в клубок, тесно прижавшись телом к телу, лежал кот Максим. Они спали вместе. Вера не сразу поняла, что видит. Потом позвала мать. Они стояли у клетки и молчали, потому что говорить было нечего. Кот и попугай спали вместе. В ленинградской квартире, в декабре сорок первого, когда за окном умирал город и внутри города умирали люди, кот решил отдать всё тепло своего тела умирающей птице. Просто потому, что она была рядом. Дядя появился в дверях позже. Он вошёл, увидел клетку, остановился. Он смотрел долго. Наверное, целую минуту. Потом что-то изменилось в его лице. Не сразу и не вдруг, а так, как меняется воздух перед рассветом: незаметно, но необратимо. Он никогда больше не требовал съесть кота. ***** Жаконя умер через несколько дней. Тихо, рано утром, когда в комнате ещё не рассвело. Клетку не убрали. Она стояла в углу долго, несколько недель, и Максим каждый день подходил к ней. Садился на задние лапы. Смотрел вверх, на место, где раньше сидел его друг. Просто смотрел, не зная, что ещё делать. Мать однажды сказала тихо, что кот горюет. Вера промолчала. Она не знала, умеют ли коты горевать. Но то, что она видела каждый день у этой пустой клетки, было на горе очень похоже. Максим выжил. Я вертела эту мысль в голове несколько раз, прежде чем написать. Потому что слова «Максим выжил» в ситуации блокадного Ленинграда значат нечто, что трудно уместить в два слова. Он прожил все 900 дней. Один из немногих котов в городе, если верить тем, кто пережил блокаду. Весной сорок третьего года жизнь в Ленинграде начала, очень медленно и неуверенно, налаживаться. И тогда о коте узнал весь город. Это звучит странно. Военный город, выживший из последних сил, вдруг озаботился котом на Большой Подьяческой. Но именно так и было. Люди приходили группами. Целыми классами. Чтобы увидеть живого кота, который не был съеден. Который согревал умирающую птицу в тот самый декабрьский вечер. Хозяева которого остались людьми, когда другие теряли рассудок. Они гладили его и плакали. Он позволял себя гладить. Серьёзно и терпеливо, сидя на комоде, откуда была видна пустая клетка в углу. ***** Максим умер в 1957 году. Ему было двадцать лет. Почти вдвое больше обычного кошачьего срока. Ушёл тихо, во сне, как уходят все, кто сделал своё дело и устал. Вера Николаевна Вологдина и Максим. Фото из сети Дальнейшая судьба семьи Вологдиных истории не известна. Но память о коте осталась. Сегодня в Музее кошки в Санкт-Петербурге есть посвящённое ему «Блокадное окошко» – небольшая экспозиция, напоминающая о тех страшных днях и о чуде, которое случилось в комнате номер пять на Большой Подьяческой. Есть что-то важное в этой истории, что трудно сформулировать точно. Что-то о том, как люди выбирают, кем оставаться, когда всё остальное уже отнято. Когда любовь остается единственным теплом в городе. Бывало ли в вашей жизни, что присутствие кошки или другого животного помогало пережить трудный период: болезнь, одиночество, депрессию? Как вы думаете, есть ли у них какое-то особое «чутьё» на человеческую боль и слабость, или это просто случайность?