— Мама… Олег уходит от меня. Он со мной, но его здесь нет. От него… от него другой женщ...
— Мама… Олег уходит от меня. Он со мной, но его здесь нет. От него… от него другой женщиной пахнет. Духами чужими, дорогими. Я ведь ребенка его под сердцем ношу, а он… он весь там, с ней. Помогите мне, мама. Мне страшно. Если мы сейчас его не остановим, у нас больше не будет семьи. Я ведь люблю его больше жизни. Анна Фёдоровна похолодела, её пальцы суховато и горячо сжали Верину руку. Глаза старой женщины потемнели от злого, материнского горя. Она вспомнила тот субботний танец в кафе, вспомнила голодный, безумный взгляд сына, устремленный на директорскую жену Юлю, и поняла, что катастрофа, которой она так боялась, всё-таки произошла. Олег переступил черту. Он растоптал верность, забыл про материнское проклятие и пошел на страшный, смертный грех ради холеной бабы из элитного поселка. И этот мартовский узел теперь затягивался на шее всей их семьи, грозя разнести в щепки жизнь их будущего нерожденного внука. Продолжение