Домой в свою ухоженную квартиру, Олег вернулся ближе к вечеру. Внутри него горел сплошн...
Домой в свою ухоженную квартиру, Олег вернулся ближе к вечеру. Внутри него горел сплошной, черный пожарище. Он был испуган, раздавлен виной перед матерью, но этот страх моментально перерос в глухую, бешеную ярость на Веру. Это она пошла жаловаться. Она развязала этот мешок с грехами, потащила свои слезы к больной старухе и устроила эту катастрофу. Вера ждала его, сидя на диване. Едва взглянув на мужа, она поняла: произошло страшное. Каменная маска с Олега слетела полностью. Лицо его было перекошено от злости, глаза горели диким, опасным блеском. Таким Олега она еще никогда не видела — перед ней стоял чужой, безжалостный человек, у которого отобрали контроль над ситуацией. — Ну что, Вера, довольна?! — с порога, не снимая куртки, прорычал Олег. Голос его сорвался на зловещий шепот. — Сходила к матери? Поплакалась?! Скорая её только что унесла в реанимацию! При смерти она из-за твоих подозрений! Вера испуганно вскрикнула, закрывая рот ладонями. Ноги у неё подкосились, и она упала обратно на диван. — Олеж… как же так… я ведь не хотела… — сквозь слезы зашептала она, сжимаясь под его тяжелым, нависающим корпусом. — Заткнись! — Олег шагнул к ней, резко выдернув из-под её рук диванную подушку и швырнув её в угол комнаты. На столе жалобно звякнули чашки. — Если с матерью хоть что-то случится… Если она не выкарабкается… я из тебя всю душу вытрясу, поняла меня?! Чтоб ни одного слова про Юлию Николаевну, про этот парфюм, про мои дела я больше в этом доме не слышал! Твое место на кухне, поняла?! Сиди там и помалкивай! Он орал на неё несколько минут, выплескивая всю свою трусливую, злую ярость, швыряя вещи со стульев на пол. Вера попала под глухую раздачу. Она сидела на диване, судорожно обхватив руками свой еще плоский живот, защищая своего нерожденного сына от этого безумного, страшного человека. Олег замолчал так же внезапно, как и начал. Тяжело дыша, он замер посреди разгромленной комнаты, глядя на сжавшуюся в комок жену. Бешеная волна злости, выплеснувшись наружу, стала угасать, оставляя после себя лишь мертвую, стылую пустоту. Олег посмотрел на свои дрожащие руки, потом на испуганное, заплаканное лицо Веры, которая судорожно прижимала ладони к животу. До него, наконец, дошло, что он только что натворил. Он ведь едва не ударил её. Беременную женщину, свою жену, которая носит его первенца.