В приемную вышел наш главный конструктор — Виктор Сергеевич Савельев. На ходу поправляя...
В приемную вышел наш главный конструктор — Виктор Сергеевич Савельев. На ходу поправляя очки, он посмотрел на застывшую Лику ледяным, пренебрежительным взглядом. — Всё функционирует, гражданка Воронова, — жестко добавил Виктор Сергеевич. — Суд по соавторству Вера Николаевна выиграла. Она официально признана соавтором проекта жилого комплекса, сама сейчас ведет авторский надзор, и стройка Шестакова кипит день и ночь . А Костя возглавил нашу проектную группу. Так что вы, Лика, здесь абсолютно лишний и, прямо скажем, глубоко некомпетентный элемент. За дровами на стройку приехали? Так, у нас тут бетон прочный, бездарностей не держим. В этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета руководителя тихо открылась. На порог вышел Марк. Лика замерла, не в силах сделать даже вдох. Алина не соврала ни в одном слове. Перед ней стоял прежний, блестящий Марк Александрович Красовский. Болезнь словно отсекла от него всю прошлую спесь, оставив лишь строгую, мужскую зрелость. Он заметно похудел, но это лишь подчеркивало его статную фигуру и волевой подбородок. В его руках не было никакой трости — он стоял уверенно и смотрел на нее в упор. Холодным, абсолютно чужим взглядом. Лика мгновенно попыталась взять себя в руки. Её испуг тут же сменился фальшивой, приторной улыбкой. Она сделала шаг вперед, картинно заламывая руки и пытаясь включить всё свое женское обаяние. — Марик… Марк Александрович! — придыханием воскликнула она, заглядывая ему в глаза. — Какое счастье! Боже мой, я так переживала за тебя все эти месяцы! Я места себе не находила на этом юге. Я вернулась, как только узнала, что всё обошлось. Я приехала помочь тебе восстановить бюро, забрать у Веры наш проект… Мы снова будем вместе, шеф! Марк даже не шелохнулся. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул. Он выслушал этот поток лживого восторга с глухим, леденящим равнодушием. Виктор Сергеевич Савельев позади Лики лишь брезгливо хмыкнул, скрестив руки на груди. — Гражданка Воронова, — спокойно, глубоко и совершенно чисто произнес Марк, и от звука его восстановившегося голоса Лика вздрогнула. — Во-первых, для вас я Марк Александрович. Во-вторых, вы уволились отсюда сами, по собственному желанию, забрав документы в самый тяжелый для бюро момент. Вы сбежали. И в-третьих… профессионально вы как архитектор — полный ноль. Виктор Сергеевич и Костя мне в деталях рассказали про ваш феерический позор на стройплощадке Шестакова, когда вы не смогли ответить Вере Николаевне ни на один элементарный вопрос по несущим конструкциям. Лика открыла рот, пытаясь что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Её загар окончательно пошел серыми пятнами от стыда. Весь проектный зал, притихнув, молча наблюдал за этой сценой через открытые двери. — Личные отношения с вами были моей самой большой, глупой и постыдной ошибкой, — жестко отрезал Марк, делая шаг назад в свой кабинет. — Наше бюро в ваших услугах больше не нуждается. Мы не держим бездарностей и предателей. Алина, вызови охрану с КПП. Пусть выведут постороннюю гражданку за пределы территории. И сделай распоряжение, чтобы её сюда больше никогда не пускали. — Будет сделано, Марк Александрович, — с явным удовольствием ответила секретарь, уже снимая телефонную трубку. Марк спокойно повернулся и закрыл за собой дверь. Замок сухо щелкнул, отсекая Лику от его новой, очищенной жизни навсегда. Воронова осталась стоять посреди приемной у разбитого корыта своих эгоистичных иллюзий. Под суровым взглядом Виктора Сергеевича Савельева она судорожно нацепила на глаза темные очки, круто повернулась на своих дорогих шпильках и почти бегом бросилась вон из бюро, глотая горькие слезы унижения. Весенняя Москва встретила её ярким солнцем, но согреть её остывшую, пустую душу этот город больше не мог. Каждый в этой истории окончательно получил по своим заслугам. Эпилог завтра