Муж вовремя возвращался домой, безропотно чинил розетки, мыл посуду и регулярно приноси...
Муж вовремя возвращался домой, безропотно чинил розетки, мыл посуду и регулярно приносил ей скромные букеты из ларька у метро. Вера смотрела в его тяжелые глаза, ловила каждое движение, когда он бережно держал на руках их маленького Кирилла, и ей отчаянно, до слез хотелось ему верить. Ей так нужно было думать, что прошлый мартовский кошмар остался позади, а их семья наконец-то обрела твердую, надежную почву под ногами. Она грелась в этом фальшивом тепле, закрывая глаза на любые мелкие странности. Олег почувствовал это ослабление контроля сразу. Механически выполняя дома обязанности идеального отца, он мгновенно воспользовался отвлеченностью Веры, чтобы вернуть себе Юлю. Их тайные маршруты теперь изменились, став более изощренными и осторожными. Понимая, что захудалые гостиницы у железнодорожного переезда стали слишком опасными, Олег нашел другое место. Это была загородная гостиница гораздо выше классом, спрятанная в заснеженном сосновом бору в Подмосковье, в паре десятков километров от кольцевой трассы. Здесь, среди вековых сосен и звенящей тишины закрытого поселка, за большие деньги администрация обеспечивала постояльцам полную анонимность, не задавая лишних вопросов. В просторном, дорогом номере с видом на замерзший зимний лес они с Юлей проводили прекрасное время, абсолютно отрезав себя от внешней столичной суеты. Олег чувствовал себя победителем. Сидя в глубоком кресле у панорамного окна и наблюдая, как Юля в мягком халате расчесывает перед зеркалом свои шикарные волосы, он довольно улыбался. Узел затягивался идеально. Дома подрастал сын Кирилл, окруженный преданной заботой Веры, а здесь, под сердцем у директорской жены, медленно набирала силу его будущая дочь, которую решили назвать Соня. Дмитрий со всеми своими заводами и миллионами продолжал оплачивать анализы в элитных клиниках, даже не догадываясь, кто на самом деле хозяин в его жизни и чья кровь скоро продолжит их род. Но для Юли эти часы роскошного уединения давно перестали быть легким спасением от скуки. Живот под зимней одеждой округлялся всё заметнее, и с каждым новым толчком ребенка внутри неё рос дикий, парализующий страх. Она часами стояла у зеркала в ванной, рассматривая свое бледное лицо, и в глухой тишине загородного отеля исступленно, до боли в груди молила бога только об одном. Она молила, чтобы маленькая Соня ни одной черточкой, ни темным цветом глаз или упрямым овалом лица не была похожа на Олега. Юля с леденящим ужасом понимала: если Сонечка родится его точной копией, её безупречный обман вскроется в ту же секунду. Дмитрий, при всей своей слепой любви, не дурак. Стоит ему увидеть в детской кроватке лицо своего друга-водителя, и всей её сытой, роскошной жизни, к которой она так привыкла и которую так судорожно спасала через фиктивное ЭКО, придет полный и безжалостный конец. Муж вышвырнет её на панельные окраины без единого гроша, отнимет галерею, и обратного пути в этот глянцевый рай уже не будет. Юля оборачивалась к Олегу, который молча продолжал наблюдать за ней из своего кресла, закинув руки за голову, и кожей чувствовала его тяжелую, собственническую силу. Он не собирался её отпускать. Он нянчил своего Кирилла, но упрямо держал в зубах этот трофей высшей лиги, выжидая своего часа.