— Я не могу! — Юля закрыла лицо ладонями, и её плечи судорожно затряслись от подступивш...
— Я не могу! — Юля закрыла лицо ладонями, и её плечи судорожно затряслись от подступивших рыданий. — Я потеряю всё, Олег! Ты не понимаешь?! Он выгонет меня из дома в ту же секунду! Мне негде будет жить, у меня ничего своего нет! Я столько лет не работала, я уже отвыкла от этого, я просто пропаду на улице! Дмитрий не простит такого обмана! Олег хмуро посмотрел на её слезы, и его ухмылка стала еще более тяжелой, циничной. Он засунул руку в карман, достал зажигалку и несколько раз щелкнул колесиком, глядя на ровное пламя. — Вот, значит, как… За особняк свой дрожишь, за галереи. А я, по-твоему, могу? — Олег резко погасил огонь и повернулся к ней, рубя фразы на куски. — Я тоже не могу взять и вот так открыто сказать всё Вере. Она не простит. Никогда. Столько лет прошло, у нас семья. А главное — что будет с моими родителями? Отец после смерти мамы еле держится, для него Кирилл — единственный свет в окне. Мне на отца не все равно, Юля. Если он узнает, какую грязь я за его спиной творил, его сердце не выдержит. Так что давай не будем устраивать раньше времени панику. Юля подняла на него заплаканные глаза, ошеломленная его глухим, глубинным эгоизмом. Этот мужчина как мог защищал свой тесный покой так же яростно, как она защищала свою золотую клетку. Они оба были повязаны общим страхом, и этот страх парализовал их, не оставляя невинным детям ни единого шанса на спасение. Олег завел мотор, давая понять, что разговор окончен, а Юля сидела неподвижно, понимая, что её последний, отчаянный шанс рухнул, оставив её на самом краю развернувшейся пропасти. Продолжение