Ольга молча сидела на своей койке, бережно баюкая правую руку — ту самую, на которой ук...
Ольга молча сидела на своей койке, бережно баюкая правую руку — ту самую, на которой указательный палец всё еще хранил едва уловимое, теплое ощущение микроскопического Дашиного рукопожатия. Она внимательно выслушала каждую из них. Она понимала, что эти женщины говорят не со зла — они искренне пытались уберечь её от ошибки, делясь своей собственной, выстраданной материнской болью и страхами. В их словах была суровая, житейская правда. Но у Ольги теперь была своя, высшая правда. — Спасибо вам, — тихо, но удивительно мягко ответила Ольга, посмотрев на притихших соседок. — Я знаю, что вы желаете мне добра. И знаю, что будет очень тяжело. Но я уже всё посчитала. И от своего ребенка я больше не откажусь. В палате воцарилась глухая, уважительная тишина. Женщины переглянулись, поняв, что ломать этот титановый стержень бесполезно. Люба лишь тихо перекрестила Ольгу со своей койки, а Марина молча протянула ей салфетку. Ольга вытерла остатки слез, легла на подушку и закрыла глаза. Теперь её «мотор» работал ровно и спокойно. Главный экономический расчет её жизни был завершен, и впереди их с Дашей ждала долгая, трудная, но теперь уже абсолютно общая дорога. Продолжение