Антонина Ивановна приехала ближе к вечеру. Это была плотная, аккуратная женщина с корот...
Антонина Ивановна приехала ближе к вечеру. Это была плотная, аккуратная женщина с короткой стрижкой, внимательными и очень спокойными глазами человека, которого невозможно удивить или напугать медицинскими кризисами. Она зашла в квартиру, сразу оценила идеальную чистоту освобожденной от ковров детской комнаты, осмотрела подготовленные электронные весы, небулайзер и одобрительно кивнула. А потом, немного помявшись в коридоре, честно и открыто призналась Ольге: — Оля, вы не против, если мы сразу один деликатный момент проясним? Дело в том, что ко мне в мою небольшую однушку на днях приехал сын с молодой женой. Изголодались по столице, планируют тут закрепиться, работу искать. Мешать молодым, сами понимаете, дело неблагодарное, тесно нам там втроем, да и неловко мне, только под ногами путаться. Аркадий Павлович сказал, что вашей Дашеньке нужен круглосуточный, профессиональный присмотр. Если вы не против, я могла бы просто жить у вас первое время. Буду ночевать прямо здесь, в детской, рядом с кроваткой. Ночью я сплю чутко, к зондам, капельницам и мониторам мне за тридцать лет в реанимации не привыкать вставать. А вы сможете спокойно отдыхать ночью и заниматься своей работой. Для Ольги эти слова прозвучали как голос ангела-хранителя. Возможность спать по ночам и точно знать, что рядом с Дашей находится специалист высшей квалификации, готовый к любой нештатной ситуации — это был королевский подарок судьбы. — Антонина Ивановна, да для меня это просто спасение! — выдохнула Ольга, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает вечный спазм страха. — Комната полностью в вашем распоряжении. Перевозите вещи хоть сегодня, я буду только счастлива. И вот наступил долгожданный, главный день — день выписки Даши. Органы опеки, подгоняемые авторитетом и грозными звонками Савелия Петровича, сработали оперативно, и Ольга приехала в больницу со всеми документами, оформленными на временное опекунство с последующим усыновлением. Перед тем как медсестры начали собирать Дашу, Савелий Петрович вызвал Ольгу к себе в кабинет для окончательного, самого серьезного разговора. На его столе не было привычных историй болезней — там лежал один-единственный, плотный лист бумаги формата А4, полностью исписанный его четким, крупным почерком. — Садитесь, Ольга Петровна, — доктор указал на стул и придвинул к ней этот лист. — Это ваше руководство к действию. Мой личный боевой листок для вас. Написал всё сам, подробно, по пунктам, от и до. Я знаю, что у вас сейчас от страха и ответственности голова идет кругом, и половину моих устных наставлений вы забудете, как только переступите порог дома. Чтобы вы не терялись и не паниковали — читать, учить наизусть и строго выполнять. Каждая строчка здесь — это жизнь вашей дочери.