Крошечное тельце Даши на столе едва заметно вздрогнуло от импульса. Ковалев замер, впив...
Крошечное тельце Даши на столе едва заметно вздрогнуло от импульса. Ковалев замер, впившись глазами в темный экран кардиомонитора. Одна секунда... две... три... Время в операционной остановилось. И вдруг электронный прибор издал длинный, чистый и такой долгожданный сигнал. На экране одна за другой поползли ровные, правильные зеленые волны синусового ритма. Сердце Даши, подчинившись железной воле и золотым рукам профессора, сделало сильный толчок и забилось само. Ровно, четко, уверенно. — Ритм восстановлен, профессор. Сатурация девяносто пять, — выдохнул анестезиолог, вытирая рукавом пот со лба. Ковалев даже не изменился в лице. Он лишь на секунду закрыл глаза, сделал глубокий вдох под маской и снова протянул руку: — Хорошо. Малышка выдержала. Продолжаем операцию. Переходим к радикальной коррекции клапана. А в коридоре больницы Ольга в этот самый миг вдруг резко вздрогнула и прижала ладонь к собственной груди. Ей показалось, что её собственное сердце на несколько секунд остановилось, обдав легкие ледяным холодом, а затем снова забилось — горячо, сильно и глубоко. Она посмотрела на Антонину Ивановну, которая продолжала истово шептать слова молитвы над молитвословом, и тихо произнесла: — Всё хорошо, Антонина Ивановна... Высшие силы с нами. Наша Дашка только что справилась. Я чувствую. Продолжение