Глава 49.
Глава 49. Зимняя сессия четвертого, выпускного курса далась Соне с колоссальным трудом. Борясь с постоянным, изматывающим утренним токсикозом и усталостью, она заставляла себя сутками сидеть над конспектами в маленькой комнате Анатолия Степановича. Но чуда не произошло. Эту сессию Соня сдала на одни четверки. Для нее, успешно закончившей гимназию и всегда имея только отлично в зачетке - это были худшие результаты за всё время обучения. Скрывать её состояние в вузе становилось всё труднее. Строгие преподаватели на кафедре, глядя на её бледное лицо и растерянные ответы, лишь укоризненно качали головами и как один открыто говорили, что ставят ей эти четверки исключительно за её прошлые, блестящие заслуги. Каждое такое слово больно било по Сониному самолюбию, но сил спорить или пересдавать у неё просто не оставалось. Все зимние студенческие каникулы Соня практически беспробудно спала. Это новое состояние просто сваливало её с ног в любое время суток, едва она присаживалась на диван. Ей было невыносимо стыдно перед дедушкой, который целыми днями тихо ходил на цыпочках по квартире, стараясь не греметь посудой на кухне, сам готовил нехитрые супы и бережно укрывал её пледом. Соня понимала, что должна помогать Анатолию Степановичу по хозяйству, но ничего не могла поделать со своим организмом. Даже такой большой праздник, как Новый год, который они встретили втроем в тесной панельной двушке под тихий звук телевизора, не смог улучшить ни её подавленного настроения, ни тяжелого физического самочувствия. Кирилл крутился вокруг неё как мог, дарил скромные подарки, от которых Соня приходила в восторг, дед разливал по фужерам домашний компот, но праздника не получалось. Напряжение и предчувствие беды невидимой стеной стояли в комнате. Обида на мать, которая за все эти месяцы ни разу не поинтересовалась её судьбой, копилась внутри нее, превращаясь в незаживающую рану. Накануне Восьмого марта, чувствуя непреодолимое желание просто услышать родной голос, Соня уединилась в комнате, достала мобильный телефон и набрала знакомый номер матери, чтобы поздравить её с женским днем. Она затаила дыхание, прижимая трубку к уху, но вместо гудков динамик отозвался лишь коротким, сухим автоматическим сигналом. Номер был заблокирован. Мать внесла её в черный список, полностью вычеркнув из своей жизни. После этого удара Соня окончательно замкнулась в себе. Она чувствовала себя брошенной и отрезанной от всего мира. Катастрофа грянула в середине апреля. День был обычным, учебным. Солнышко пригревало.. Соня сидела в душной университетской аудитории на лекции по синхронному переводу, когда внутри неё вдруг острой, невыносимой вспышкой отозвалась резкая боль. В глазах мгновенно потемнело, листы с ее пометками на столе поплыли, а по ногам разлилось пугающее тепло. Преподаватель прервался на полуслове, заметив, как его лучшая студентка медленно оседает на парту, зажимая живот руками. Прямо с лекций университета Соню в тяжелом состоянии увезли на скорой помощи в городскую клинику. Кирилл, узнав о случившемся, примчался в больницу прямо с завода, даже не успев переодеть рабочий комбинезон. Но было уже слишком поздно. Врачи долго совещались в закрытом ординаторском кабинете, а затем хмурый дежурный хирург вышел к испуганному Кириллу и объявил, что у Софьи произошел выкидыш. Причиной тому медики единогласно посчитали крайнее нервное истощение, тяжелую предсессионную нервозность и глубокий, затянувшийся стресс. Они выписывали укрепляющие витамины, траву для иммунитета, что-то говорили про капельницы, но Кирилл их не слышал. Он сидел на больничной кушетке, тупо уткнувшись локтями в колени, и его широкие плечи судорожно вздрагивали от беззвучных, злых слез.