Соня вернулась в квартиру Анатолия Степановича через неделю, но это была уже совершенно...
Соня вернулась в квартиру Анатолия Степановича через неделю, но это была уже совершенно другая девушка. Она выжила, но её душа словно превратилась в холодный, серый пепел. Девочка впала в глубокую депрессию. Целыми днями она неподвижно лежала на узкой кровати, отвернувшись к пожелтевшей стене, и тупо смотрела в одну точку. Она не плакала, не кричала, не реагировала на заботу дедушки, который умоляюще подносил ей горячие бульоны, и молча убирала руку, когда Кирилл пытался обнять её после работы. А для Кирилла эти недели превратились в персональный, изнурительный ад. Парень во всём винил только себя. Его упрямая мужская гордость была растоптана: он искренне считал, что Соня потеряла ребенка из-за него, из-за этой тесной дедовской квартиры, из-за его нехватки денег и того, что он заставил её пережить столько лишений. Злые слова Юлии Николаевны о том, что он нищий сопляк и упрямо тянет её дочку на самое дно, теперь днем и ночью выжигали его изнутри. Возвращаясь со своих измотавших полуторных смен на заводе, Кирилл даже не шел спать. Он часами молча сидел на краю их узкой кровати, караулил каждый её вздох и бережно сжимал в своих огромных ладонях её холодные пальцы. Он готов был зубами грызть этот мир, лишь бы вернуть Сонечку к жизни, но натыкался на глухую, ледяную стену её отчуждения. Эта общая трагедия не сблизила их, а, наоборот, разделила невидимой пропастью — Соня замкнулась в своей боли, а у Кирилла от бессилия опускались руки. Но когда до финальных выпускных экзаменов в университете остались считаные недели, в Соне наконец-то проснулось то самое врожденное, железное чувство ответственности, которое в ней воспитывали с самого детства. Девушка с леденящим ужасом поняла, что если она сейчас сдастся, то все её многолетние колоссальные усилия начиная с гимназии, Пекина и Англии, просто пойдут прахом. Она обязана была доползти до диплома ради самой себя. Девушка буквально заставила себя встать с постели. Она не выходила из комнаты, обложилась тяжелыми словарями и начала зубрить материалы ночами, глуша внутреннюю боль.