Ольга замерла, её пальцы в карманах куртки судорожно сжались. Внутренний сторож внутри ...
Ольга замерла, её пальцы в карманах куртки судорожно сжались. Внутренний сторож внутри неё привычно забил тревогу, напоминая о питерском предательстве Вадима, о том, как красиво тот умел говорить перед тем, как растоптать её жизнь. Разум шептал: «Откажись. Уходи. Твоя жизнь — это Даша, работа и ипотека. Чужие мужчины приносят только хаос и боль». Но, взглянув на Дашу, которая весело махала ей ручкой от самой воды, и встретив прямой, честный взгляд Тимофея, Ольга вдруг поняла, что её ледяной кокон, который она так тщательно оберегала, уже дал слишком глубокую трещину. Ей самой хотелось верить. Впервые за три года ей безумно, до дрожи хотелось просто побыть слабой женщиной. — Москва — огромный город, Тимофей, — тихо, со слабой улыбкой произнесла она, глядя на темнеющее море. — Там бархатного сезона нет. Там пробки, дожди и вечная суета. Все курортные иллюзии в Москве быстро тают. — А мы не дадим им растаять, — твердо отрезал Тимофей, и в его карих глазах вспыхнул упрямый огонь. — Давайте договоримся так, Ольга. Без всяких обязательств и громких слов. Просто... когда мы вернемся, и вы разгребете свои первые рабочие завалы, разрешите мне пригласить вас на чашечку кофе? В самом обычном московском кафе. Просто поговорить. Вы согласны? Ольга долго молчала, слушая крики улетающих чаек и мерный стук прибоя. Внутри неё происходила тихая, но главная капитуляция разума перед сердцем. — Хорошо, Тимофей, — наконец выдохнула она, чувствуя, как с плеч спадает огромная невидимая тяжесть. — Созвонимся в Москве. На чашечку кофе я согласна. У них был один день вылета , но разное время. Ольга, Антонина Ивановна и Даша улетали утренним рейсом, в то время как у Тимофея билет был только на глубокую ночь. Несмотря на то что он вполне мог спокойно выспаться в своем номере перед долгой дорогой, в восемь часов утра Тимофей уже стоял у ворот их южной гостиницы. Он пришел их проводить. Когда Ольга, нагруженная тяжелой дорожной сумкой, вышла на крыльцо, Тимофей тут же шагнул навстречу. Он молча, без лишних расспросов забрал из её рук тяжелую ношу, легко донес её до багажника подъехавшего такси и аккуратно уложил внутрь. Антонина Ивановна лишь одобрительно, тепло улыбнулась, оценив этот чисто мужской, надежный жест юриста. Даша, еще сонная, теплая и капризная после раннего подъема, хныкала на руках у няни, но, увидев Тимофея, мгновенно потянулась к нему. Тимофей бережно перехватил её, прижал к своей широкой груди и начал что-то тихо, успокаивающе шептать ей на ушко. Малышка сразу притихла, положила кудрявую головку ему на плечо и доверчиво закрыла глаза. Ольга смотрела на них со стороны, и в её сердце снова разлилось то незнакомое, щемящее тепло. Этот мужчина, который вчера на набережной казался ей просто красивым курортным собеседником сейчас, в суматохе раннего утра, проявлял такую простую, осязаемую заботу, что её оборонительные щиты окончательно рухнули. — Ну всё, Оля, пора садиться, — негромко произнес Тимофей, бережно передавая уснувшую Дашу обратно на руки Антонине Ивановне в салон машины. Он повернулся к Ольге, протянул руку и на секунду крепко сжал её прохладные пальцы. — Летите спокойно. В Москве я вас найду. Наш уговор в силе. — В силе, Тимофей. Спасибо, что пришел, — тихо ответила Ольга, садясь на переднее сиденье. Машина тронулась, шурша шинами по мелкому прибрежному гравию. Ольга обернулась и через заднее стекло долго смотрела на высокую, одинокую фигуру Тимофея, стоящего на пустеющей утренней улице курортного городка. На южное побережье летел осенний ветерок, а Ольга ехала в аэропорт, чувствуя, как в кармане её пальто лежит мобильный телефон с его записанным номером. Их московское знакомство теперь было неизбежным, и этот мостик между ними был перекинут намертво. Продолжение