Тимофей широко улыбнулся, сделал три быстрых шага навстречу, подхватил подбежавшую малы...
Тимофей широко улыбнулся, сделал три быстрых шага навстречу, подхватил подбежавшую малышку под мышки и легко, уверенно подбросил её высоко вверх, навстречу соленому морскому ветру и крикам чаек. Даша от неожиданности и небывалого ощущения полета в первую секунду испуганно замерла, широко распахнув свои серые глазки, но уже в следующее мгновение, оказавшись в надежных и сильных мужских руках, восторженно, заливисто закричала на весь пляж: — Еще! Тимофей, еще! Хочу летать! Тимофей весело рассмеялся и снова подбросил её в солнечное небо. Ольга на шезлонге невольно подалась вперед, её собственное сердце испуганно екнуло, но, глядя на абсолютно счастливое, розовощекое личико дочери, она медленно опустилась обратно. Даша совершенно его не боялась. Между молодым человеком, привыкшим к жестким судебным процессам, и трехлетним ребенком с первых секунд установился тот самый редкий, доверительнгый контакт. Налетавшись, Даша потянула его за руку к песку, и Тимофей без малейшего колебания усадил её рядом с собой, помогая строить замок. Они ладили просто замечательно. Малышка доверчиво заглядывала ему в глаза, подавала ракушки для украшения башен и звонко хохотала. Ольга наблюдала за ними, и её пальцы судорожно сжимали край пляжного полотенца. Рядом сидела Антонина Ивановна. Мудрая, она внимательно переводила взгляд с играющего Тимофея на напряженное лицо Ольги. Няня давно всё поняла. Она чуть придвинулась к Ольге и заговорила — тихо, нежным, умудренным опытом голосом, от которого внутри Ольги всегда утихала любая буря: — Оленька... Посмотри на них.. Внимательно посмотри. Сердце ребенка — оно ведь как лакмусовая бумажка, его ни одной фальшивой конфеткой не обманешь. Дашка наша к нему тянется, видишь? Мужчина-то он хороший, надежный. В глазах ни капли лукавства нет, один только теплый свет. К тому же, профессия у него серьезная, юрист, законы знает, защищать умеет. Такой не предаст, Оля. — Антонина Ивановна, пожалуйста, не надо, — глухо, пряча глаза под темными очками, выдохнула Ольга. — Вы же знаете мою историю. Знаете Вадима. Я больше не вынесу этого. Мне Дашу на ноги надо поднимать, у нас осенью повторное обследование... — А я тебе не про романы, Олюшка, — еще тише, с бесконечной материнской лаской прервала её няня, мягко накрыв её руку своей сухой ладонью. — Ты себя в этот кокон ледяной после Вадима замуровала, броней обложилась и думаешь, что спаслась. Но ведь так нельзя.. Ты молодая, красивая женщина, тебе ожить пора, дышать полной грудью. Господь ведь не просто так подстроил встречу Тимофея с тобой и Дашей. Присмотрись к нему. Не гони от себя человека только за то, что кто-то другой когда-то оказался подлецом. Дай себе шанс, Оля. Хватит бояться. Ольга ничего не ответила, но слова Антонины Ивановны запали ей в самую душу. Она смотрела, как Тимофей бережно отряхивает песок с Дашиных коленок, и впервые поймала себя на мысли, что этот сентябрьский южный берег медленно, но бесповоротно меняет весь её просчитанный жизненный баланс. Продолжение