Глава 30.
Глава 30. Утренний январский поезд мягко затормозил у перрона Ленинградского вокзала, окутанного клубами морозного пара. Тимофей вышел из вагона одним из первых. Он на ходу застегивал тяжелую зимнюю куртку, спеша к стоянке такси. Всю дорогу от самого Питера он практически не спал. Из его головы не выходил встревоженный ночной голос Антонины Ивановны и тот факт, что Ольга впервые за два года сбросила его звонок. Тимофей сел на заднее сиденье машины, которая плавно покатилась по заснеженному Садовому кольцу. Глядя на мелькающие за окном серые московские многоэтажки и сугробы, он поймал себя на очень глубокой, зрелой мысли. Мужчина вдруг отчетливо осознал, какой однообразной, пресной и пустой была его жизнь до того самого бархатного сезона на южном море. До встречи с Ольгой. Все эти бесконечные суды, выигрышные дела, строгие параграфы законов и холодная холостяцкая квартира на Фрунзенской набережной — всё это казалось теперь лишь блеклой декорацией. Настоящая жизнь, с детскими игрушками и походами в зоопарк, уютом и домашним теплом, началась только тогда, когда в его судьбу вошли эта строгая блондинка с синими глазами и маленькая кудрявая Дашка, которая так бесстрашно кричала «Хочу летать!» на его плечах. Он любил их. Любил настолько сильно, что сейчас готов был зубами рвать любого, кто посмел нарушить покой его девочек этой ночью. О Лере Глебовой он даже не вспомнил. Та хмельная, безумная ночь в душном неоновом клубе шесть лет назад, когда к нему, двадцатипятилетнему парню на мальчишнике друга, сама пересела на колени накрашенная девица в чужих туфлях, стерлась из его памяти намертво. Он не знал её имени, не знал её возраста и никогда больше о ней не думал, списав тот случай на глупый эпизод бурной молодости. Он не имел ни малейшего понятия, что та девчонка оставила в роддоме ребенка, ставшего смыслом жизни для его Ольги.