Настя вернулась в деревню беременной, и соседки шептались у калиток «вот тебе и городск...
Настя вернулась в деревню беременной, и соседки шептались у калиток «вот тебе и городская жизнь». Через три месяца у её забора остановились две чёрные машиныНастя уезжала из деревни с чемоданом и упрямой верой, что в городе её жизнь наконец станет её собственной. Там были учёба, общежитие, первые лекции, чужие голоса, ночные тетради и ощущение, будто прошлое осталось за поворотом пыльной дороги.Но одна ночь перечеркнула всё, о чём она молчала даже самой себе.Сначала Настя пыталась жить так, словно ничего не случилось. Ходила на занятия, писала конспекты, бралась за чужие работы, прятала страх под усталостью и не позволяла никому заглянуть туда, где уже росла её новая тайна. А когда стало невозможно отрицать очевидное, она приняла решение, которое навсегда отделило её от прежней жизни.В родную деревню она вернулась уже не той девчонкой, что когда-то уезжала за мечтой. Она шла по улице с тяжёлым чемоданом и опущенными глазами, чувствуя, как за занавесками шевелятся чужие лица, как у калиток замирают разговоры, как каждое молчание становится громче слова.— Вот тебе и городская жизнь, — донёсся до неё шёпот от соседской калитки. — Говорили же — сидела бы дома.Настя не остановилась, не подняла глаз, продолжая идти к родному дому, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда, смешанного с упрямой решимостью не показать этой боли никому.Мать встретила её на пороге с каменным лицом.— Куда ты теперь, Настасья? — спросила она холодно. — В этот дом с таким позором я тебя не пущу.Отец, вышедший следом, отвернулся, будто не узнавая собственную дочь, молча ушёл обратно в дом, оставив Настю стоять на крыльце в полном одиночестве.Она сняла старый заброшенный флигель на краю деревни, принадлежавший дальней родственнице, давно уехавшей в город и не следившей за состоянием постройки. Дров хватало едва-едва, крыша местами протекала, но это было хоть какое-то укрытие.Три долгих месяца Настя терпела косые взгляды, насмешки за спиной, демонстративное молчание бывших подруг, переходивших на другую сторону улицы при её появлении.Она устроилась работать в местный магазин, экономила каждую копейку, готовясь к предстоящим родам в одиночестве, без поддержки родной семьи, без единого близкого человека рядом.Однажды утром, когда Настя, отяжелевшая на позднем сроке беременности, вышла во двор развесить бельё, у её покосившегося забора неожиданно остановились две чёрные машины — солидные, дорогие, разительно контрастирующие с убогой обстановкой деревенской улицы.Соседки, привычно наблюдавшие за каждым шагом опозоренной девушки, замерли в изумлении, прильнув к окнам.Из первой машины вышел представительный мужчина в дорогом костюме, за ним ещё двое сопровождающих. Настя, не понимая, что происходит, стояла у калитки, чувствуя нарастающую тревогу.— Анастасия Дмитриевна? — спросил мужчина вежливо, сверяясь с какими-то документами. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова от неожиданности.— Меня зовут Виктор Аркадьевич Соколов, — представился он. — Я адвокат, представляю интересы Марка Владимировича Осетрова.Настя почувствовала, как сердце начинает бешено колотиться при упоминании этого имени — отца её будущего ребёнка, состоятельного предпринимателя, с которым она познакомилась на одной из городских конференций, куда её пригласили за отличную учёбу.Их короткие отношения закончились внезапно, когда Марк, узнав о её беременности, испугался и разорвал всякую связь, не оставив даже контактов для дальнейшего общения. Настя, гордая и не желающая никого умолять, решила справляться самостоятельно, не пытаясь навязываться человеку, явно не желавшему нести ответственность. ___________________________ Если нравится ставь сердечко Женский журнал ONLINE - мы рады Вам!