Лудомания: Ловушка «двух миров» (и немного про женскую зависимость).
Лудомания: Ловушка «двух миров» (и немного про женскую зависимость). «Пытаться переубедить игрока логикой — это всё равно что кричать человеку в прошлое» Обычно люди в своих оценках игровой зависимости подходят с рациональной позиции. И тут не укладывается в голове: человек умеет зарабатывать деньги, строить карьеру, даже способен просчитывать будущие риски. Но в какой-то момент с ним происходит что-то настолько «интересное», что остановиться уже не получается. В чем же дело? Объясняю психологию игрока. На данный момент в мире не существует четких и однозначных медицинских протоколов лечения лудомании. Некоторые специалисты (в основном психиатры) заходят в эту историю с позиции биохимии: они знают, что творится непосредственно в мозгу, и пытаются воздействовать именно на это. Иногда получается. Но чаще всего, исходя из моего опыта наблюдений, срабатывает эффект, который я называю «собакой Павлова». Звучит несколько грубовато. Но это история о том, как лудоман в ремиссии считает дни «чистоты». Для него это становится обязательной точкой опоры. Подробно у меня об этом написано в статье «Плоский штопор лудомании: почему зависимые считают дни „чистоты“». Другие специалисты (в основном это бывшие лудоманы в стойкой ремиссии) считают биохимические процессы вторичными. К первичным факторам они относят непонимание принципов работы игорного бизнеса и иллюзию легкого обогащения. Мол, если растолковать человеку, как на самом деле устроена букмекерская контора изнутри, то на этих знаниях он и справится со своей зависимостью. Мне кажется, обе модели имеют право на жизнь. Но за свою карьеру в букмекерской индустрии я был и активным беттером, и публицистом. Самостоятельно и в соавторстве с отраслевыми изданиями написал не одну сотню статей по теории и практике беттинга. И за все это время я ни разу не замечал, чтобы мои публикации заставили лудоманов задуматься, а уж тем более — вылечиться. Единичные случаи, конечно, бывают. Меня благодарят за ценную информацию, а сильно увлеченные ставками люди замечают у себя положительную динамику. Это, безусловно, радует, но общую картину не меняет, поэтому в расчет такие примеры я не беру. Поэтому я скептически отношусь к избавлению от лудомании по методу Илоны Давыдовой через чистое просвещение. Ликбез должен быть частью общей терапии, чтобы человек понимал, почему букмекерскую контору невозможно обыграть на дистанции. Но как самостоятельный метод лечения он неэффективен. Хотя бы потому, что за помощью чаще всего обращаются на той стадии зависимости, когда когнитивно-поведенческая терапия без медикаментозной поддержки уже бессильна. При этом ни подход современной психиатрии, ни опыт бывших лудоманов практически не влияют на глубинные изменения в психике. Я имею в виду инфляцию восприятия привычных ценностей. Лудоман переживает такой объем и спектр эмоций в единицу времени, с которым обычный человек не столкнется и за десять лет, а то и за всю жизнь. В итоге он просто перестает получать удовольствие, скажем, от обычной небольшой зарплаты. Это примерно как если бы вам на время дали скатерть-самобранку, которая выполняет любые гастрономические капризы. А потом резко ее забрали и начали объяснять: «Вот коровка кушает травку и дает молочко. А чтобы получить бутылку хорошего вина, понадобится 10–15 лет...». Все эти лекции никак не стирают из памяти лудомана то самое ощущение скатерти-самобранки. Поэтому любые обращения к разуму и логике — это для лудомана обращение к «прежнему» себе. К тому человеку, который еще не имел опыта получения больших и легких денег. Вы говорите ему, что проигрывать — это плохо. Он искренне с вами соглашается, но в этот же самый момент в его голове крутится сценарий: какой бы еще актив пустить в «раскрутку». Или где бы еще раздобыть деньги на ставки или игру на бирже.