Плоский штопор лудомании: почему зависимые считают дни «чистоты».
Плоский штопор лудомании: почему зависимые считают дни «чистоты». «Худший вид лудомании — тот, где играют на копейки. У такого игрока нет финансового дна, об которое можно больно удариться и прийти в себя, его падение бесконечно» Часто натыкаюсь на подобные комментарии — конкретный относился к алкогольной зависимости, но сформулирован хорошо. А я занимаюсь вопросами игорной зависимости, она же лудомания. Почему зависимые считают дни, сколько они в детоксе? Рассказываю в контексте игромании. При любой зависимости, и особенно в тяжелой форме, в мозгу блокируется (точнее — перегружается) волевой центр (префронтальная кора) мощнейшим дофаминовым откликом от лимбической системы (системы вознаграждения). Сигнал «ХОЧУ/НАДО» становится настолько громким, что всякое рациональное извне физически не может быть услышано. Это примерно как если бы вы находились в непосредственной близости от взлетной полосы, где ревут турбины, а вам в этот момент кто-то пытался бы растолковать сложные научные вещи. Лудоман не может остановиться даже на «перекур» не потому, что не хочет, и не потому, что не осознает свою проблему, а потому, что физически не может остановиться. Могу привести аналогию с советским самолетом Ту-154, который, как известно, невозможно вывести из плоского штопора без противоштопорного парашюта. Никакие элементы управления в этот момент не работают. Пилоты в кабине могут предпринимать любые усилия — результат их действий будет нулевой. Сколько бы лудоману ни давали объяснений о пагубности его действий для него же самого, эффект будет таким же нулевым. Я за все свои двадцать лет в индустрии не знаю ни одного случая, когда страдающий игровой зависимостью самостоятельно справился бы с этой проблемой и ушел в устойчивую ремиссию. Редкое исключение — когда человек впервые попробовал, допустим, ставки на спорт, вовремя понял, что его психика не справляется, и нашел в себе внутренние ресурсы выскочить. Такое действительно иногда бывает. Но на стадии сформированной зависимости, когда уже так называемая «сверхценная идея» (иными словами — бред) типа «я все равно отыграюсь», или когда азартные игры (кстати, в том числе и всякие форексы) воспринимаются в парадигме заработка, — без помощи психиатра из этого состояния уже не выбраться. Только врач-психиатр способен медикаментозно приглушить этот «рёв турбин», чтобы дальше начала свою работу когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Для любого зависимого, в нашем случае лудомана, устойчивая длительная ремиссия — это огромная победа над самим собой. Человек забрал управление своей жизнью у бездушной слот-машины или букмекерской конторы обратно в свои руки. Теперь он единоличный хозяин собственной судьбы. Он снова субъект, а не объект чьих-то коммерческих интересов. Обычному человеку, который никогда с подобным не сталкивался (и дай бог не столкнется), это не всегда понятно. А для лудомана это вопрос далеко не философский. Вопреки расхожему представлению, лудоман ставит не ради денег. За исключением совсем небольшого числа игроков, для них деньги вторичны и маячат где-то там, на далекой дистанции. Для подавляющего большинства ставочников смысл заключается именно в самом процессе. И если ярко выраженная клиническая стадия лудомании всегда имеет четкую точку финиша, когда ресурсы на игру заканчиваются и наступает болезненное возвращение в реальный мир, то для латентной формы, когда игра идет буквально на копейки и финансовые возможности практически безграничны, этот процесс не может завершиться под влиянием внешних факторов. Поэтому для лудомана критически важно иметь некую систему отсчета времени как точку опоры под ногами, чтобы не витать между реальностью и миром своих иллюзий о больших выигрышах.