Проблема диагностики лудомании заключается в том, что тесты, которые лежат в её основе,...
Проблема диагностики лудомании заключается в том, что тесты, которые лежат в её основе, да и прочая диагностика созданы людьми, которые, не побоюсь этого слова, зачастую понятия не имеют, как устроена современная игорная индустрия, и не владеют её спецификой. А сами тесты написаны еще в 80-90е годы прошлого столетия, то есть почти полвека назад. Например, один известный бывший игроман, который залудился ещё в нулевые годы на «одноруких бандитах», вдруг начинает мнить себя большим экспертом в области профилактики и лечения лудомании в беттинге и покере. Он начинает рассуждать про букмекерскую индустрию, в которой не смыслит от слова совсем. В чём уникальность и эффективность моей методики? Я давно разработал собственную систему тестирования — разумеется, на основе старых «дедовских» методов, но полностью адаптированную под современные реалии. Вообще, более-менее вменяемые современные способы тестирования показывают точность в 80–90%. Но главная их беда в том, что они видят лудоманию там, где на неё нет и намёка, и в упор не замечают там, где она уже перешла в клиническую стадию. Это происходит потому, что такие тесты слишком поверхностны и не учитывают специфику и внутренние механики гемблинга, в частности беттинга или покера. Например, латентный лудоман, который ставит по «умным стратегиям» раз в день, внешне выглядит системным и спокойным, классический тест покажет, что он «в норме», хотя внутри него уже сформировалась сверхценная идея. Моя оценочная методика, разумеется, не отходит далеко от официальных клинических триггеров лудомании, но она максимально приближена к объективной реальности. К счастью, я не бегаю с плакатами «Запретить букмекеров!». Напротив: я при каждом удобном случае подчёркиваю, как важно сохранять баланс, развивать критическое мышление и жить в гармонии с самим собой. Моя система состоит из четырёх блоков по тридцать вопросов в каждом. Первый тест определяет предрасположенность к игорной зависимости в детстве — мы ищем ту самую исходную точку отсчёта. Ведь большинство взрослых проблем, как известно, берут своё начало именно в подростковом возрасте. Префронтальная кора (отвечающая за контроль импульсов) формируется до 21–25 лет, в то время как лимбическая система (эмоции, поиск удовольствий) активна на максимум именно в подростковом возрасте. Ранний опыт азарта, импульсивность или дефицит внимания в детстве — главные предикторы (предвестники) тяжелой лудомании во взрослом возрасте. Второй блок выявляет признаки латентной лудомании. С моей точки зрения (и многие практикующие психотерапевты с этим согласны), это самый тяжелый вид игорной зависимости, который крайне сложно поддаётся лечению, если вовремя не обнаружить начальную стадию. Упустите момент — будете потом всю оставшуюся жизнь играть в «паровозики». Третий блок обнаруживает признаки обычной (классической) лудомании. Ну то есть когда дело уже пахнет керосином и решать проблему нужно было ещё вчера. Четвёртый тест оценивает ваш общий уровень компетентности в беттинге. Это критически важная часть системы диагностики: она помогает перепроверить результаты первых трёх тестов и добавляет им необходимые полутона, делая итоговый результат максимально точным. В беттинге высокая компетентность (понимание математики, маржи, дисперсии, валуйности) часто маскирует глубокую зависимость. Профессиональный игрок и лудоман могут совершать одинаковые действия, но с разной психологической мотивацией. Этот блок выполняет роль своеобразной шкалы лжи/коррекции (как шкала K в тесте MMPI (Шкала K (шкала коррекции) в тесте MMPI — это оценочная шкала, которая измеряет уровень психологической защиты человека и его склонность скрывать свои проблемы), отсекая капперов-математиков от дофаминовых игроков, которые просто выучили терминологию. В совокупности обмануть такую многофакторную систему диагностики крайне сложно.