Анатолий и сам не заметил, когда превратился в Анатолия Михайловича. Не сказать, что он...
Анатолий и сам не заметил, когда превратился в Анатолия Михайловича. Не сказать, что он стал важным, но значимость всё же присутствовала. Жизнь была повернута к нему светлой стороной и это придавало уверенности в собственных силах и в собственной важности. Крутые повороты не тревожили ровную дорогу Анатолия, судьба испытаний не посылала. Всё у него было хорошо. Семья переехала в двухкомнатную квартиру. Понятно, что без тёщиных хлопот здесь не обошлось. Но и Анатолий играл не последнюю скрипку. Можно было и на трехкомнатную претендовать, имейся у супругов еще один ребенок. Но Ирка категорически заявила, что никаких детей ей больше не надо. Она не намерена стирать пеленки, не спать ночами, и сидеть, как клуша, дома. Ира убедила Толика, что Ванечки вполне достаточно для семейного счастья, с одним ребенком жить спокойнее. Да и на старости лет одного обеспечить гораздо проще. Толик не возражал. Ему тоже не хотелось напрягаться и мириться с неудобствами. Он сразу представил, что при появлении ребенка сразу же нарисуется в квартире теща. Она, конечно, человек полезный, но видеть ее каждый день, слышать и даже иногда подчиняться, уже не хотелось. Было гораздо лучше, когда они с тестем остаются у себя в доме, и Толику не нужно с ними тесно общаться. Конечно, сын продолжал большую часть времени проводить у бабки с дедом. Ване там нравилось. Он был хозяином и полным распорядителем Зои и Бори, которые во внуке души не чаяли. Зоя, правда, переживала, что мальчик растет тихим и застенчивым. Она научала его не робить перед друзьями, уметь драться и знать, что такое сила. Она всеми силами стремилась, чтобы мальчик был физически крепким и мог постоять за себя. Но Ваня не приемлел силу в принципе. Он наотрез отказался ходить в боксерскую секцию, куда по настоянию бабушки, его записала мама. «Весь в тебя, такой же размазня», - бурчала Зоя на мужа, когда они оставались одни. Будь ее воля, она бы всюду ходила за внуком, готовая в любую секунду встать на его защиту. Но Ваня уже вышел из того возраста, когда рядом нужна нянька. Он старался не замечать насмешек, если они вдруг возникали. Был миролюбивым и не обидчивым. Впрочем, у него была редкая способность улаживать конфликты и не наживать врагов. В школе и на улице Ваня чувствовал себя комфортно, и старался избегать бабушкиного гипер - контроля. Времена наступали непростые. Было непонятно, что происходит. Советский Союз, крепкий и нерушимый, разваливался на глазах. Рвались связи, останавливались предприятия. Полки в магазинах оголились, а деньги исчислялись миллионами. Произошло то, что, казалось, незыблемым и невозможным. Коммунистическая партия теряла силу. Райком партии бешеными темпами утрачивал авторитет. Анатолий Михайлович вот-вот мог превратиться опять в Анатолия, никому не нужного и ничего не умеющего. У Зои трескалсяфундамент, на котором она твердо стояла всю свою сознательную жизнь. В РАЙПО объявили, что чапок, возможно, придется закрыть. Зоя искренне не понимала и думала, где ж это видано, закрывать то, что приносит денежку. Слава Богу, что Ирина пока оставалась в людях. В числе тех редких работников, которые удерживались востребованными и уважаемыми. Время от времени на складах появлялся товар, а в магазинах даже на спичкиобразовались талоны. Ира приносила домой дефицитные продукты, и какие-то дефицитные вещи. Нужному человеку можно было дать пару пачек мыла или бутылку шампуня, и он был благодарен. Оставалось загадкой угадать этого нужного человека. Каждый новый день приносил столько непредсказуемого. Как с деревьев по осени облетают листья, так и с людей сейчас осыпалась способность что-то решать и кем-то управлять. - Представляешь, в магазине нет даже фуфаек, а наши пальто лежат на складе из-за отсутствия зимних воротников, - рассказывал Дима Наталье. – Цеха встают. Нет подкладочной ткани, ватина, пуговиц. Куда всё делось? Куда пропали пуговицы?