доводил. Родители воспитали чувство верности и умеренности.
доводил. Родители воспитали чувство верности и умеренности. Кстати, к родителям Толик ездил редко. Ирка к ним не рвалась и каждую поездку воспринимала с трудом. Была не против, если Толик съездит один. Мама его переживала по этому поводу, но на аркане тащить к себе сноху не стремилась. Была рада, что у сына всё в порядке, и тот живет при всём. Дима с трепетом наблюдал, как его Натка теряла талию. Расплывалась, в платье – колокольчике становилась неуклюжей, уютной, милой. Находясь в декретном отпуске, готовила ему любимые вареники, подперев рукой щеку, смотрела, с каким аппетитом он их ест. Дима наслаждался такими минутами. Представлял, как будут жить втроем. В выходные ходили по магазинам. Натка смотрела имеющийся товар для младенцев, наказывала, что нужно приобрести потом. Сейчас ничего не покупали. Соблюдали примету до рождения ребенка ничего не запасать. - Да не волнуйся, куплю все, что нужно. К тому же, наши будущие бабушки тоже спят и видят, когда же откроется охота за детским приданным, - вспоминал Дима маму и тещу. Всё случилось в срок. «Скорая помощь» увезла Наташу в роддом, оставив будущего папашу в полной растерянности и переживаниях. Он каждый час ходил к автомату, набирал заветный номер телефона, пока ему в конце концов не ответили, что дело делается не так быстро, как он думает, посоветовали ложиться спать, а завтра по утру уже звонить. Дима долгое время бродил по улицам, сидел перед домом на лавочке, не желая возвращаться в пустую квартиру. Он почему-то вспомнил Афган и тот бой, когда весь день пришлось лежать за камнем, отстреливаться и выжидать,чем всё закончится. Тогда время тянулось так же долго и напряженно. Но тогда на кону стояли жизни, а сейчас новая жизнь должна была появиться. Ночью ему не спалось. В волнительном забытьи ему казалось, что он проспал. Испуганно открывал глаза, и опять проваливался в ожидание. В семь утра он уже стоял у автомата и ждал, когда большая стрелка, наконец – то доползет до нужного места. - Галова? А вы кто ей будете? – и услыхав, что муж, с того конца трубки сообщили: Родила, девочку, вес -три шестьсот, рост – пятьдесят два. Трубка замолкла, а потом разразилась короткими гудками. Димка всё еще прижимал ее к уху, пытаясь осмыслить услышанное. Все, о чем он так долго мечтал - свершилось. Осознав это, он вышел из будки и закричал во все горло. Утренние прохожие с испугом смотрели на неадекватного мужчину. - У меня дочь! Понимаете! Дочь! Прохожие улыбались, заражаясь радостью этого искреннего человека. Димка рванул домой. Дел было невпроворот. На почту – заказать переговоры и сообщить родителям о появлении внучки. В магазины: за кроваткой, коляской, одеяльцами – пеленками. И конечно, к Натке и дочке. Дима несколько раз прокрутил в голове последнее слово. Оно грело, давало сил, питало энергией. Наташа смотрела на него со второго этажа, улыбалась. Держала на руках кулек. Доченька уже занимала в жизни главное место. Оба родителя трепетали, радовались, надеялись. Забирать Натку из роддома пришли целой толпой. Бабушки и дедушки хотели видеть внучку. Наташа светилась. Димка не мог сладить с напряжением в ожидании взять в руки свое маленькое сокровище. Дома хлопотали, распаковывали сумки, делились запасами, которые успели сделать за неделю. - Да нам тут на целый год хватит, - улыбалась Наташа, рассматривая забавные платьица и кофточки. Дочку назвали Лерой. Валерия. Так хотела Наташа. Дима хотел так, как она. Он был благодарен за дочь, за новую жизнь, за радостные хлопоты. Он обнимал Наташу, ничего не говорил. Она его понимала без слов, чувствовала любовь. Была уверена, что всё у них будет хорошо. Лерочка была тихой и спокойной. Наташа справлялась и с ребенком, и с домашними делами. Вечером приходил с работы Дима, помогал. Всё обретало привычный уклад. Дни сменяли друг друга. Постепенно время понеслось вприпрыжку. На кочках и ухабах приостанавливалось, утрясало все выскочившие гаечки и винтики на свои места, и продолжало бег.