Дима и Наташа продолжили путь. Ирина смотрела им вслед. На душе было досадно. «Лучше бы...
Дима и Наташа продолжили путь. Ирина смотрела им вслед. На душе было досадно. «Лучше бы ты и правда, ездил в коляске», - Ира должна была признать, что Димка превратился в привлекательного молодого мужчину. Да и Натка рядом с ним расцвела. «Рядом могла бы быть я. Ладно, мой Толик не хуже», - подумала Ирка и принялась подталкивать велосипед дальше. Ира еще долго вспоминала Наташу и Диму. Их благополучие почему то не давало покоя. А то, что у них все хорошо, было видно невооруженным взглядом. Уж сколько лет живут, а до сих пор ходят за ручку. Как голубки накануне свадьбы. Раздражало. У Димки не осталось и следа от его инвалидности. Не хромает и спина ровная, и в плечах раздался. «Говорят, квартира своя у них в городе, да и зарплаты, наверное, немаленькие. Да и за Афган получает. У обоих родители, помогают. Деньги лопатой гребут. Детей нет, значит, все на себя изводят. Небось, по югам ездят», - размышляла Ира. Не сказать, что сама она была несчастна. С мужем не прогадала: оказался он совсем не простофиля. Быстро привык к белым рубашкам, галстукам и начищенным ботинкам. Если не знать, то и не скажешь никогда, что Толик из небогатой рабочей семьи, и все летние институтские каникулы бегал помощником агронома по полям, зарабатывая свою нелегкую копеечку. С Иркой оперился, отъелся на тещиных харчах, поправился, обрел значимость. Ирину не обижал. Голос не повышал. Но как будто, стал холоднее, спокойнее. Не зажимал по-молодецки, пока не видят родители. Жарко не целовал, от любви не задыхался. По-первости, как поженились, вроде был горячий, непредсказуемый. Ирка радовалась, хотя виду не показывала. Нечего перед мужем душу наизнанку выворачивать. Сама - то она о нем не обмирала. Правда, когда видела, что многие представительницы прекрасной половины на него косятся, испытывала чувство сладкого осознания, что именно ей принадлежит этот красивый высокий мужчина. Именно с ней проводит он ночи, и целует тоже её. Ванечке исполнилось полтора годика, Ирина вышла на работу. После домашнего невольного заточения почувствовала свободу. Снова вспомнила о каблуках, коротких юбках и ярких помадах. Мама, как и обещала, устроила Иру на склад. Правда, на промтоварный не получилось, на продовольственный. Ну да какая разница. Это сообщающиеся сосуды. Дефицит плавно перетекал из одних рук в другие. А в конце 80 -х многое было дефицитом. Ирина наслаждалась своей нужностью. Кто бы только знал, какие люди заходили на склад. И с записками «сверху», и так, в расчете на благосклонность той же Ирины. Имея отношение ко многим товарам и к мужу, работнику райкома партии, Ирка чувствовала свою значимость. Одевалась с иголочки, в общение вступала без стеснения и ужимок. Частенько ловила на себе мужские взгляды, знала, что не зря мама называла ее куколкой. Зоя «детями» гордилась. Ни тот, ни другой не были обижены ни красотой, ни умом. Правда, квартиры пока не было. Но квартира – дело наживное. Толик был на хорошем счету. Из райкома комсомола быстро сумел перейти в райком партии, занимал место инструктора. Да какая разница, какое место, главное, при галстуке, и при небольшой, но всё же власти. Опять же большой плюс: употреблял Анатолий спиртное только по праздникам, и очень умеренно, на курево совсем не смотрел. Сыночка своего, Ванечку, молодые родители любили. Только не похож был мальчишка ни на того, ни на другого. Будто подменили. У смуглых отца и матери получился голубоглазый светлый пацанчик. Зоя специально потом ходила к докторше, что роды у Ирины принимала. Уточняла, может, действительно, ненароком подменили. Но врачиха заверила беспокойную бабушку, что Ирина в тот день, и в другой, была единственной роженицей их небольшого городка. Даже документы подняла и уточнила, что во время нахождения Ирины в роддоме, среди новорожденных были девочки. - Гены, их никуда не денешь, - заключила врачиха, успокаивая Зою.