Зоя разговора в доме на данную тему не поднимала. Зачем баламутить, когда ни дочь, ни з...
Зоя разговора в доме на данную тему не поднимала. Зачем баламутить, когда ни дочь, ни зять о данном факте не беспокоились? Сама-то она любила своего Ванечку всей душой, и тот отвечал ей тем же. Зоя крутилась, как белка в колесе. С тех пор, как доченька, вышла на работу,некогда теперь было Ирочке ни за Ванечкой присматривать, ни на кухне скастрюлями стоять. Конечно, молодые родители иногда успевали утром заскочить в детский сад, но чаще время оставалось только-только дойти до работы. Оно и понятно, дело молодое, беззаботное. Сон крепкий, утром пушкой не разбудишь. А Зое в свой чапок было ведь не к 8 утра. Основной контингент подтягивался к вечеру. Конечно, к позднему закрытию Зоя уже еле на ногах стояла. Пока выгонишь всех посетителей, никаких сил не остается. Ты их из двери, а они – назад. Кто на последнюю кружку пива наскреб, кто, наоборот, снимать усталость еще не начинал, и просил войти в положение, дать передохнуть. Тут уж Зоя поступала избирательно. Коли клиент с получкой, так почему же не уважить. Такие посетители копейки не считали, были на коне, и Зоя вместе с ними. У Зои всегда под руками имелась котомочка с сухой воблой. Муж, Боря, рыбкой занимался. Ему не трудно, мужикам – вкусно, а Зое – лишний доход. Боря «удить» любил. С наступлением тепла уходил на речку. Сидит себе на берегу, никто его не трогает, делами не достает, лишний раз не понукает. Боря был рад, что Ирка вышла на работу. Надоела она ему дома. Власть взяла, будто он у нее в подчинении. «Папа, сделай то, папа – это. С Ванечкой погуляй, в магазин сходи, воды принеси». Боря, конечно, острые углы старался обходить. Брал удочку и на речку. Только получалось, что будто в своем доме он уж и не хозяин. Раньше одна командирша, Зоя, была. Теперь еще одна выросла. «Командуй своим Толиком, - думал Боря. – Только ведь им много не поруководишь. Он сам себе на уме». Анатолий в конфликт с домашними не вступал. Он и в разговоры – то с ними редко вступал. Иногда, когда деваться было некуда, мог выслушать тещу. Но та свои мысли высказывала миролюбиво, без претензий и недовольства. Чинить между молодыми разлад не стремилась. Видела, Анатолий парень не плохой. Зоя насмотрелась в чапке на представителей сильной половины. Никому такого счастья не пожелаешь. А Анатолий всем взял. Иринка, конечно, при неопытности иногда палку перегибала. Зоя ее тихонько вразумляла, велела за такого мужика держаться обоими руками. «Крути мужем своим как хочешь, да только умненько. Давай ему понять, что будто он главный», - учила она. Крутить Анатолием получалось не всегда. Толя был не дурак, не такой, как ее папка. Но её, Иру, он, вроде, любил. Да нет, точно любил. И она его, вроде,любила. Правда, ночами частенько представляла, что рядом не Толик, а Виталик. Тогда все его ласки брали её за живое. Боялась только одного: именем вслух ошибиться. С наступлением тепла Ира частенько ходила с Ванечкой на речку. Сидела с ним на том месте, где когда-то улетала во взрыве чувств с Виталиком. Раскладывала воспоминания на малейшие частички, смаковала, будто наяву ощущала его сильные руки. Потом ночами шептала горячими губами мужу желанные слова, извивалась в его руках, как когда-то с Виталиком. Всё было так, да не так. Утром просыпалась недовольная. Молчала, своим холодом Анатолия пугала, отталкивала. Он не понимал таких резких перемен. Со временем перепадов настроения жены старался не замечать. Привык, приспособился. Вообще – то, всё Анатолия в жизни устраивало. Дышал он без напряга. Нужды напрягаться не было. Жена рядом, красивая. Не всегда понятная, ну да ладно. У каждого свой характер. В остальном – всё в порядке. После постоянного студенческого чувства голода, пришло чувство сытости. Теща без устали жарила – парила. Жена знала толк в шмотках. Упаковала Толика так, что тот не хуже первого секретаря выглядел. Даже лучше: молодой, красивый. Если оказывался в женском обществе, так забирал всё внимание на себя без особых усилий. Это ему нравилось, забавляло. Но до интрижек дело не