Джейн Эйр, история которой не было в книге
Джейн Эйр, история которой не было в книге Усадьба Ферндин утопала в густых, влажных сумерках конца ноября. Этот затерянный в лесной чаще дом, скрытый от людских глаз стеной почерневших от дождя дубов и вязов, стал для нас не просто убежищем, а целым миром. Миром, границы которого очерчивались светом камина в гостиной и звуком шагов моего мужа. Я сидела у огня, положив на колени раскрытый томик стихов, но уже давно не читала. Мой взгляд был устремлен на Эдварда. Он стоял у окна, слегка опираясь здоровой рукой на тяжелую бархатную портьеру. Его изувеченная рука была спрятана в складках темного домашнего халата. Он смотрел в никуда — его незрячие глаза были обращены к стеклу, за которым хлестал безжалостный осенний ливень. Прошло восемь месяцев с того дня, как мы поженились в маленькой деревенской церкви. Восемь месяцев тишины, абсолютного единения и мучительного, медленного исцеления. Эдвард Рочестер, некогда подобный дикому орлу, привыкал к своей слепоте с тяжелым, угрюмым достоинством. Он больше не бушевал, не проклинал небеса, но иногда на него накатывали периоды мрачного оцепенения. В такие минуты он казался себе обузой, сломанным деревом, за которое я, по своей нелепой жертвенности, решила цепляться. — Дождь усиливается, Джейн, — произнес он вдруг, не поворачивая головы. Его глубокий, раскатистый баритон заполнил комнату, заглушив треск поленьев. — Я слышу, как вода бьет по карнизам с яростью обезумевшей толпы. — Да, Эдвард. Ливень не прекращается с самого полудня. Дороги, должно быть, окончательно размыло. Он медленно повернулся на звук моего голоса. — Значит, мы отрезаны от мира. Заперты в этом сыром каменном склепе. Ты, должно быть, чувствуешь себя пленницей, моя бедная птичка? Заперта в клетке со слепым, искалеченным медведем, пока за окном бушует буря. Я отложила книгу, подошла к нему и взяла его за здоровую руку. Его пальцы, холодные и напряженные, мгновенно переплелись с моими. — Если это клетка, сэр, то ключи от нее я давно выбросила по собственной воле.…