Последний приказ капитана Прайса: вернуться должны были не все
Последний приказ капитана Прайса: вернуться должны были не все Красный свет в десантном отсеке С-130 мигал в такт глухому, вибрирующему гулу турбин. Джон «Соуп» Мактавиш сидел на жесткой скамье, чувствуя, как холодный металл фюзеляжа вытягивает тепло даже сквозь многослойную арктическую экипировку. За бортом бушевала ночь над полуостровом Таймыр. Температура там, в черной пустоте за рампой, опустилась до минус сорока по Цельсию, а шквальный ветер превращал кристаллики льда в бритвенные лезвия. Они летели в ад. И каждый из них знал это. Соуп перевел взгляд на своих братьев по оружию. Справа сидел Кайл «Газ» Гэррик, проверяя крепления парашюта уже, наверное, в десятый раз. Его лицо за толстым стеклом тактической маски было напряженным, но глаза оставались спокойными, как у снайпера перед выстрелом. Напротив, сливаясь с тенями десантного отсека, неподвижно застыл Саймон Райли. Гоуст. Призрак. Его знаменитая балаклава с оскалом черепа была скрыта под кислородной маской для высотного затяжного прыжка, но этот холодный, пронизывающий взгляд янтарных глаз невозможно было спутать ни с чьим другим. Он сидел так тихо, что казался частью самого самолета. И, наконец, в самом конце ряда, ближе всего к опускающейся рампе, стоял он. Капитан Джон Прайс. Прайс держался за верхний поручень, глядя в темноту за бортом. В его зубах, даже под кислородной маской, угадывалась неизменная, не зажженная сигара. Его фигура излучала ту непоколебимую, гранитную уверенность, которая сотни раз спасала им жизни. Для Оперативно-тактической группы 141 Прайс был не просто командиром. Он был их компасом. Их совестью. Их отцом, который вел своих сыновей сквозь самые темные и кровавые страницы современной истории. Но сегодня в его осанке было что-то другое. Неуловимая тяжесть, с которой он вглядывался в сибирский мрак, словно пытаясь разглядеть там то, чего видеть не хотел. Загорелся зеленый свет. Резкий, пронзительный зуммер разорвал гул турбин. Прайс поднял руку в толстой кевларовой перчатке, отдав короткий приказ по внутренней связи: — Пошли, пошли, пошли! Точка сбора — два километра на юг от…