Мистика, хоррор, страшная история
Мистика, хоррор, страшная история В районном отделе архитектуры города Вышнегорска урочище Веретье не значилось ни в одном жилом реестре с осени тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. На старых советских топографических картах-двухкилометровках генштаба между рекой Мглой и непроходимым Черным Мхом стоял крошечный топографический кружок с пометкой «нежил.» и цифрой «7» — семь дворов, оставленных людьми тогда, когда мелиораторы прорыли обводной канал и грунтовые воды поднялись так высоко, что погреба затопило черной торфяной жижей, а колодцы за одну ночь протухли и стали пахнуть болотной серой и старым железом. Но тридцатишестилетнего этнографа и собирателя северного деревянного зодчества Максима Сергеевича Иволгина интересовали не живые села с пластиковым сайдингом и спутниковыми тарелками на бревнах. Его интересовали именно такие мертвые точки в глубине лесного массива, куда тридцать лет не ступала нога перекупщиков антиквариата и где на заросших вековым папоротником и болиголовом погостах еще стояли почерневшие от дождей обетные кресты-голбцы и избы, рубленные «в обло» без единого гвоздя из кондовой мелкослойной сосны. В четверг, двадцать девятого октября, в половине третьего дня Максим заглушил мотор своей «Нивы» на краю полусгнившей бревенчатой гати. Дальше дороги не было. Колея, некогда накатанная лесовозами, обрывалась прямо в бурую, подернутую радужной маслянистой пленкой трясину, из которой торчали похожие на обглоданные ребра вывороченные корни мертвых ольх. До Веретья по навигатору оставалось чуть больше трех километров на северо-восток по сухой песчаной гриве, тянувшейся сквозь вековой ельник. Погода стояла та самая, глухая, безвременная, какая бывает в северных лесах в последнюю неделю перед ноябрьским ледоставом: ни ветра, ни солнца, ни птичьего крика. Сплошное низкое небо цвета мокрой олова лежало прямо на острых пиках столетних елей; с мохнатых лап, обросших седым бородатым лишайником-уснеей, на прелую рыжую хвою тяжело и редко капала ледяная вода: кап... кап... кап... В лесу стояла такая плотная, ватная тишина, что когда Максим надел тяжелый экспедиционный рюкзак с фотоаппаратурой, спальником и продуктами на двое суток и защелкнул замок дверцы…