Тайлер Дёрден: между ненавистью и желанием
Тайлер Дёрден: между ненавистью и желанием На заброшенной Пейпер-стрит, дом 537, в промышленной зоне Уилмингтона, где к полуночи пахло сернистым выхлопом химических заводов, мокрой ржавчиной и прогорклым жиром из пластиковых мешков, время измерялось не часами, а циклами варки щелока и хрустом гипсовой штукатурки, осыпающейся с потолка от каждого прошедшего в миле товарного поезда. Викторианский трехэтажный особняк девятнадцатого века стоял посреди пустыря в кольце колючей проволоки и бурьяна, словно гнилой зуб во рту мертвеца. В дождь здесь приходилось выключать главный рубильник в затопленном подвале, потому что вода текла сквозь прогнившую дранку крыши прямо по оголенным медным проводам в стенах, и тогда дом погружался в густую, вязкую темноту, освещаемую лишь огарками сальных свечей да тлеющим оранжевым угольком сигареты у кухонного окна. Двадцатисемилетняя Ева Марлоу не была похожа на тех потерянных мальчишек с разбитыми костяшками пальцев и выбритыми под ноль головами, которые через полгода начнут выстраиваться на крыльце этого дома в молчаливую очередь с матрасами под мышкой. Она не искала просветления через мордобой на парковке за баром Лу и не ходила на группы психологической поддержки для умирающих. Ева была ночным реставратором и токсикологом-лаборантом при городском судебно-медицинском морге на Четвертой улице, а по совместительству — единственным человеком в радиусе пятидесяти миль, который умел без лишних вопросов доставать со складов списанных реагентов тридцатипроцентную азотную кислоту, чистый глицерин и промышленный парафин. Впервые она увидела Тайлера Дёрдена в три часа ночи во вторник, одиннадцатого ноября, у задних железных ворот клиники пластической хирургии и липосакции в Вест-Энде. Шел мелкий, колючий ледяной дождь. Ева сидела за рулем своего старого серого седана с потушенными фарами в переулке напротив контейнеров для биологических отходов, дожидаясь ночного санитара, который за пятьдесят долларов наличными выносил ей просроченные ампулы морфина и хлоралгидрата от бессонницы, мучившей ее второй год подряд после гибели младшего брата. И вдруг из тумана в конце переулка показались двое. Один из них — бледный, осунувшийся парень лет тридцати…