Техасская резня бензопилой: Кожаное лицо
Техасская резня бензопилой: Кожаное лицо Последний рейс В тот год засуха пришла в Техас раньше лета. К июню высохли колодцы, трава пожелтела, а земля растрескалась так глубоко, что из щелей по ночам тянуло холодом. На фермах стояли пустые кормушки. На обочинах лежали дохлые койоты, и даже стервятники лениво кружили над ними, будто жара отняла у птиц охоту. Марианна Рид ехала на запад уже шесть часов. Старенький «Форд» подпрыгивал на неровностях, багажник был забит коробками, а радиоприёмник уже полчаса ловил только шипение. На пассажирском сиденье дремала её младшая сестра Клэр. На коленях у Клэр лежала карта — старая, складная, с выцветшими зелёными линиями дорог. — Мы проехали нужный поворот, — сказала Марианна. Клэр не открыла глаз. — Ты это говорила двадцать минут назад. — Тогда я ошибалась. Сейчас я уверена. — Вот это уже хуже. Марианна посмотрела на карту, потом на дорогу. Шоссе тянулось через открытую равнину, уходя к горизонту прямой серой лентой. По обе стороны — проволочные ограды, сухие пастбища и редкие деревья, согнутые ветром. — По карте тут должна быть заправка. — На карте есть и целые города, которых больше нет. Клэр подняла голову. Её волосы были стянуты в узел, на щеке отпечаталась складка от сиденья. — Сколько у нас бензина? — Почти четверть бака. — То есть немного. — То есть нам хватит, если перестанешь задавать вопросы. Клэр улыбнулась. Три дня назад они похоронили мать. Вчера продали её дом. Теперь ехали в Эль-Пасо к тётке, которая написала, что у неё найдётся место для обеих, но не уточнила, на сколько именно. Клэр говорила, что это начало новой жизни. Марианна предпочитала не называть это никак. После очередного поворота на обочине показался дорожный знак: ЛОНГВЬЮ — 12 МИЛЬ. Под надписью кто-то грубо провёл белой краской черту. — Вот, — сказала Клэр. — Город. — Может быть. — А рядом, вероятно, заправка. — Может быть. — Ты…